Диомед посмотрел на Василиоса:

— И ты думаешь, что он сделал это, чтобы предать нас ещё раз? Какой вред может быть от книги?

— В этой книге есть пустые страницы, которые заполняются каждый раз, как только что-нибудь происходит. На последнем рисунке — ты, Айседора и тот мужчина. Я хочу, чтобы ты привёл его сюда, и я хочу, чтобы он объяснил, что всё это означает.

Диомед покачал головой.

— Собрание вот-вот начнётся. Давай сделаем это позже. Не думаю, что появление двух новых обращённых, ещё и связанных узами со старейшинами, поможет нам завоевать доверие других членов совета. А их доверие нам явно потребуется, когда мы расскажем про случившееся с Итоном и надвигающуюся на нас угрозу.

Вытянув руку, Василиос зажал в кулаке рубашку Диомеда и дёрнул его на себя. Когда их глаза оказались на одном уровне, он произнёс:

— Не говори мне сейчас о доверии, братец. Приведи. Его. Сюда. Я хочу, чтобы этот ублюдок был у меня перед глазами до тех пор, пока я не узнаю, какова его роль во всем этом.

Договорив, Василиос оттолкнул Диомеда, и тот понял, что сейчас не время настаивать на своём. Поэтому дал единственный ответ, которого от него ожидали:

— Конечно, брат.

ГЛАВА 28

Айседора сидела, обхватив руками лежащего без сознания Элиаса. Диомеда только что исчез, получив призыв, и напоследок мысленно попросил: «Приглядывай за ним. Когда Леонид впервые очнулся, выпив крови Василиоса, у него случился припадок».

И теперь Иса сидела, наблюдая за человеком и изо всех сил желая, чтобы он выжил. Она до сих пор не могла поверить, что Диомед поделился с Элиасом настолько сокровенным. Но стоило ли удивляться? Её господин был самым сострадательным.

Иса провела пальцами по виску Элиаса, задумалась, смогут ли они сосуществовать втроём, если мужчина справится, и скривилась. Вопрос ведь не только в том, выживет ли он. Кто знает, что будущее уготовит ей с этой нависшей над головой угрозой?

Есть ли у них ещё один день?

Ещё одна ночь?

Айседора не представляла, но дала себе слово, что, если Элиас очнётся, она сделает всё возможное ради того, чтобы у них было… что-то.

Откинувшись на спинку дивана, вампиресса оглядела комнату и вспомнила, как оказалась здесь в прошлый раз. В каком замешательстве она была, как злился Элиас.

«Смотри, как много мы преодолели, — подумала она. — А теперь просыпайся».

«Я пытаюсь, Айседора, какая же ты нетерпеливая».

Эти слова возникли в голове, и Иса тут же посмотрела на спящего на её коленях мужчину, однако его глаза были по-прежнему закрыты. Постой…

«Ты меня слышишь?»

«А ты слышишь меня. Фантастика. Я так долго учился защищаться от этого, а теперь, в мгновение ока, лишился свободы воли».

Она слегка рассмеялась. Даже мысленная речь Элиаса звучала собранно. Но Айседора знала, насколько искренне тот говорил. Элиас был закрытым и упрямым. Почти как Диомед. Старейшину всегда несколько раздражала способность Элиаса блокировать сознание. Так что, если кто и получит удовольствие от подобного развития событий, так это её господин.

«Что, если мы ему пока не признаемся? — прозвучал в её голове Элиас. — Что скажешь?»

«Я скажу, что тебя ждёт много нового, Элиас, если ты полагаешь, что я все ещё не слышу».

Именно от голоса Диомеда Элиас, наконец, открыл глаза.

Элиас почувствовал это, как только очнулся. Стремительный поток силы, охвативший всё тело, и оставшийся на языке восхитительный вкус. Взгляд обострился, перед ним возникло пленительное лицо Айседоры. Как только она посмотрела на Элиаса, её клыки удлинились, а глаза засияли.

Он не мог объяснить, не мог выразить словами, но ощутил её внутри себя. Её эмоции, её желания, и да, её старейшину. Элиас чувствовал и его.

Садясь рядом с вампирессой, он машинально коснулся своего бока, куда Итон всадил нож. Не ощутив боли и не увидев шрама под коркой высохшей на коже крови, он глянул на Ису.

— Как?

Она дотронулась до его ладони своей и произнесла:

— Диомед.

Элиас быстро посмотрел на соединённые руки и вновь поднял взгляд.

— Он исцелил меня?

Айседора облизнула губы и кивнула.

— Он тебя накормил.

Чёрт.

Элиас уже всё понял. Где-то в подсознании. Однако поднёс пальцы к губам, желая проверить, чем они покрыты… Господи. Заметив на коже следы густой красной жидкости, он в точности знал, что это такое, и, не удержавшись, облизал губы, желая вновь ощутить вкус.