Чёрт, что случилось? Крик Лео перед обмороком был полон боли, и всего секунду назад Василиос обращался к переполненному залу, а теперь исчез с помоста и оказался перед первообращённым, который крепко прижимал человека к себе.

Элиас дёрнулся было встать и помочь, но один взгляд Диомеда заставил остаться на месте. Судя по всему, из-за защитной ауры, которая окружила Аласдэра и Василиоса. Не говоря уже об их сверкающих глазах, оскаленных клыках и заметно выросших смертоносных когтях.

Два вампира окружили Леонида словно сторожевые псы, готовые разорвать в клочья любого, кто приблизится, включая Элиаса. Но сколько бы Аласдэр ни тряс человека за плечо, тот не просыпался.

Пространство начал заполнять бурный шёпот, другие присутствующие вампиры явно заподозрили, что происходит нечто похожее на какое-то безумное дерьмо.

Айседора беспокойно заёрзала рядом, и теперь, благодаря их новой связи, Элиас чувствовал, как в ней бурлит энергия. Он автоматически потянулся к ладони вампирессы, чтобы успокоить, и сам более чем поразился, когда она приняла руку.

Затем в его сознании появился Диомед: «Держи её поближе, Элиас. Я не знаю, что сейчас произойдёт, но что бы то ни было, оно кажется неизбежным».

Элиас согласился. Он не представлял, что творится, ничего не знал о конце света кроме его наступления. И теперь, узнав, что ему не была отведена роль в финальном акте, понимал причину своего неведения.

Мужчина уставился на книгу на коленях, которую попросил подержать Василиос, и задумался, верны ли подозрения старейшины.

Было ли это какое-то пророчество? Содержала ли книга ответы на все вопросы? Ведь после изображения кормящего его Диомеда ничего не появилось. Никаких картин собрания. Никаких признаков того, что Лео упадёт в обморок, и намёков на грядущее, а разве пророчество не должно предсказывать будущее?

Элиас раскрыл книгу, чтобы посмотреть, появились ли последние события, и округлил глаза, увидев рисунок на последней странице — если это действительно случилось, то могло бы запросто объяснить происходящую чертовщину.

Отвлекающий манёвр монументальных масштабов.

Аласдэр подхватил Лео на руки и крепко прижал к себе. Его рука полностью зажила и больше не вызывала беспокойства, но Леонид… Тот не приходил в сознание так долго, что Аласдэр забеспокоился.

— Не думал, что это снова повторится, — заметил он, посмотрев на Василиоса, который присел на корточки и озабоченно следил за человеком.

— Я тоже. Это впервые после того, как он выпил моей крови.

Аласдэр кивнул и провёл рукой по волосам парня. Члены совета были встревожены, теперь в их списке первой стала забота о собственном благополучии. Что ни умаляло их любопытства к созданию, только что испускавшего смертоносный, способный убить солнечный свет.

В конце концов, вампиры были эгоистичны и хотели знать, кого именно их ГЛАВА и его отпрыск так яростно защищали своими собственными телами… собственными жизнями.

— Если бы я рискнул предположить, — продолжил Василиос, и Аласдэр, заглянув ему в глаза, увидел нечто небывалое — беспокойство. Господин беспокоился о Леониде. Сильно беспокоился.

— Думаю, он разозлил своего бога.

Стоило прозвучать этим словам, как Аласдэр вспомнил самую последнюю мысль Лео перед потерей сознания: «Мне всегда говорили, что в тяжёлые времена нужно быть рядом с самыми любимыми».

— Да. Похоже на то. — Он вновь сжал руку парня.

— Согласен. И если это действительно начало конца, Аласдэр, мы должны предупредить остальных.

Василиос выпрямился во весь рост и прямо на месте, без дальнейших предисловий объявил:

— Мы собрали вас здесь сегодня вечером, чтобы рассказать о двух угрозах, которые несут серьёзные, смертельные последствия для нас как вида. Это не пустые угрозы, и они принимают такие масштабы, с которыми мы никогда прежде не сталкивались.

Громкая речь отвлекла внимание толпы от неподвижно лежащего в объятиях Аласдэра Леонида и привлекла его к свирепому лидеру, который теперь говорил, несмотря на своё очевидное расстройство.

— Первая — это Итон. — Лишь только прозвучало имя третьего, отсутствующего старейшины, слева от Аласдэра произошло движение, и он заметил, как на ноги поднялся Элиас Фонтана.

— Мне нужно поговорить с тобой, — обратился он к Василиосу. Никто и никогда не осмелился бы так заговорить со старейшиной, даже Аласдэр, особенно на собрании.