— Он погубил бы нас. Заставил тебя желать невозможного, и это тебя бы разрушило. Танос, помни, я всегда буду спасать тебя. Даже от тебя самого.

Не дождавшись ответа, Итон обошёл его и оглянулся на труп на деревянном полу.

— Теперь можешь попрощаться. Увидимся вечером в резиденции. — И не сказав больше ни слова, растворился в воздухе.

Парис молча стоял в спальне, за минуту превратившуюся из будуара в место преступления и наблюдал, как Танос опустился на колени и поднял Чарли на руки.

Не обращая внимание на кровь, грязными пятнами застывавшей на светлых брюках, Танос прижал тело к себе и, прикрыв его халатом, прошептал:

— Прости. — Затем обнял крепче, погладил тёмные волосы и повторил: — Прости. Мне очень, очень жаль.

Когда Танос наклонил голову и поцеловал локоны Чарли, у Париса разбилось сердце.

Вампир так и сидел в комнате, предаваясь скорби, и Парис спросил себя, было это из-за Чарли, или из-за всего, что Танос утратил, сделав сознательный выбор и позволив мужчине умереть вместо старейшины.

Едва Парис успел это подумать, как услышал в собственной голове: «То же самое он сделает и с тобой». А потом он очнулся.

ГЛАВА 25

— Элиас! — прокричала Айседора, пробегая по коридорам Национального музея истории. Не получив ответа, она остановилась на пересечении коридоров и прикрыла глаза, пытаясь почувствовать мужчину, которого вновь впустила в свою жизнь, постель и, да, в сердце.

Вампиресса подумала об их последнем визите в музей. Они допрашивали добычу Аласдэра, Леонида, в его же кабинете. Танос тогда открыл дверь Элиасу, и Иса припомнила — ах, да — длинный коридор и лифт, в котором, без сомнений, Элиас и поднял её в офис из подвала.

Она заметила двери лифта справа и направилась в конец длинного узкого коридора. Элиаса почувствовать не удавалось, и потому накатывало ощущение тревоги. Танос сказал, что оставил человека живым. Там же, где произошло нападение. И всё же, сколько бы Айседора ни шла, не было слышно ни звука.

— Элиас! — вновь крикнула она, надеясь, что мужчина каким-то образом услышит и отзовётся. Но ничто не нарушило тишину, и вампиресса коснулась рукой кулона в виде розы на шее.

Это был подарок Элиаса в их первую встречу. Айседора закрыла глаза, думая о нём. Ясно представила серебристые глаза, темнеющие в моменты близости. Угольно-чёрные волосы, припорошённые сединой, и тёмную щетину. Стоило образу ярко возникнуть в сознании, как Иса услышала. Глухой стук слабого сердцебиения.

Она побежала дальше и поняла, что близка, когда пульсирующий ритм стал громче. В самом конце коридора находилась незнакомая дверь, и если бы не ровное биение, которое раздавалось за деревянной панелью, Айседора ни за что не вспомнила бы место.

Магия.

Чёртовы Итон и Танос могли плести заклинания, как и любой, у кого тёмное искусство было в крови от рождения. Старейшина защитил комнату от любого вмешательства и тем самым спрятал Элиаса от всех, кто мог бы разыскивать его в офисе.

Не раздумывая, Айседора потянулась к ручке, распахнула дверь и, разглядев происходящее, пронеслась через кабинет Лео.

Элиас был подвешен за запястья, и его ноги едва касались пола. Одет он был лишь в чёрные брюки, которые Иса дала ему в логове. Но сейчас они были в крови, как и тело мужчины ниже груди. Остальная кожа мертвенно побледнела.

Вампиресса остановилась перед мужчиной, приподняла его голову, обхватив лицо обеими руками, и увидела рассечённую губу и закрытые глаза.

— Элиас, — произнесла она, откидывая тёмные волосы со лба. Не получив ответа, потянулась к цепям вокруг запястий и, рванув, вытащила их.

Мужчина рухнул ей в объятия словно тряпичная кукла весом почти две сотни фунтов. Айседора легко отнесла его к дивану, на который их с Таносом когда-то переместил Аласдэр для допроса Леонида.

— Элиас, очнись, — повторяла Иса, положив его голову к себе на колени, гладя по щеке и стараясь не касаться крови. Она оглядела всё его тело, раны и попыталась сдержать ярость.

Гнев сейчас никому не поможет. И вообще, имела ли она право злиться на Итона и Таноса? Да, Иса простила Элиаса, потому что у них была общая история, а Диомед простил из-за неё. Но двое других вампиров… Их жизни были разрушены, бесповоротно изменились, и всё потому, что Элиас начал действовать.

Эти мысли не помогли умерить эмоций. Иса сидела и умоляла Элиаса открыть глаза, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.

— Давай же, очнись, — шептала она, вытирая влажные дорожки на своём лице.