Итон уже был в паре шагов от мужчин, с удовольствием наблюдая за нарастающим сексуальным напряжением, грозившим, по опасениям Париса, обернуться кровавой драмой, а не страстной схваткой в постели. И когда Чарли, эротично застонав, выдохнул имя Таноса, глаза Итона вспыхнули тем же пламенеющим красным цветом, что и глаза Аида.

В их глубинах клокотала ярость, чистая и бесконтрольная.

Итон пребывал в каком-то диком состоянии, которое явно ничем хорошим не могло кончиться, и Парис готов был отдать всё, лишь бы не видеть этот момент.

— Отступать поздно, Парис. Пора тебе встретиться со своими главными демонами. С теми, что сейчас находятся с тобой в одной комнате.

И, ловко взмахнув плащом, Аид исчез, а Парис, получив наконец возможность двигаться, бросился к трём мужчинам… но опоздал.

Итон молниеносно занял место Аида — напротив Чарли. Заметив его, человек испуганно вздрогнул, а Танос поднял голову.

— Итон? — произнёс младший вампир таким тоном, что стало ясно: неожиданное появление старейшины его серьёзно встревожило. Похоже, Итону удалось скрыть от него своё присутствие.

Резко выбросив руку, Итон обнял Чарли за шею и заставил сделать пару шагов и провёл языком по его щеке. Чарли всхлипнул и вцепился в плечо Итона, но тот, словно не замечая, смотрел на Таноса. Сжав опущенные руки в кулаки, младший вампир, миг назад влюблённый и возбуждённый, стоял подобравшись и приготовившись к обороне.

— Не делай этого, — проговорил он.

Чёрт. Чёрт. Чёрт!

— Танос, это не в моей власти. Мы дали друг другу клятву. Но не прошло и нескольких дней, как ты уже нарушаешь её.

— Нет! — выкрикнул Танос и покачал головой.

— Ne, — ответил Итон, затем посмотрел в глаза Чарли и без малейших эмоций произнёс: — Agori, повернись и стань перед Таносом на колени.

Когда Итон отпустил Чарли, тот автоматически повернулся, и Танос двинулся к нему.

— Нет, Танос. Коснёшься его, и ему будет больно.

— Зачем? — спросил Танос, когда обнажённый Чарли упал перед ним на колени. — Я пришёл, чтобы всё закончить.

Итон обошёл Чарли, присел и провёл ладонью по тёмным волосам.

— Знаю, но должен быть уверен, что ты не передумаешь.

Отразившаяся в глазах Таноса боль была такой же жгучей, как и ярость во взгляде Итона, и Парис почувствовал, насколько накалены эмоции.

— Если сделаешь это, — продолжил Итон, — я поверю, что в ту ночь ты был искренен.

— А если я откажусь?

Итон склонил голову набок, и жестокая улыбка искривила его рот, превратив ангельский облик в лицо самого дьявола.

— Не откажешься.

Парис видел смятение Таноса. Он не хотел принимать это решение, но знал, что выбора нет. Сжав зубы, вампир посмотрел на того, с кем был связан узами, и того, кого, похоже, любил. Он потянулся к лицу Чарли, но тут Итон поднял голову и уставился прямо в глаза…

«Вот дерьмо. Да он смотрит прямо на меня!»

Итон презрительно усмехнулся, обнажив клыки, будто ему только что бросили вызов. «Но кто? Я? Он не может ни видеть меня, ни знать, что я здесь». Но явно различимую свирепость в его рычании сложно было с чем-то спутать. Внезапно Итон пришёл в ярость и выбросил руку вперёд. Пройдя через тело Чарли, она вышла из его груди, с сердцем в окровавленном кулаке.

Танос закричал, как раненый зверь. Он попятился и чуть не упал, не сводя глаз с жестокой сцены. К горлу Париса подступила желчь.

Итон вытащил руку из продырявленной груди и поднялся на ноги, не выпуская сердце Чарли. Затем переступил через тело и, держа мёртвый орган между ним и Таносом, сказал:

— Ты мой. Ты согласился быть моим в ночь обращения и подтвердил это три ночи назад. Что-то изменилось?

Танос сжал челюсти, уставился в лицо старейшины и покачал головой.

Тот уронил сердце на пол и окровавленной рукой обхватил его щёку.