— Допустим, — бесцветным голосом продолжил соэр, —лорд Намир — ваш свободный брат. Он знал о родстве?

— Безусловно. Мы росли вместе.

— И покрывал вас?

— Как я его, — пожал плечами Винсент. — Потом мне пришлось покинуть отчий дом. Сами понимаете, темному магу в Сатии плохо. Эйшен разыскал, предложил прибыльное дело.

Требовалось надавить на одного врача, а братец мягкотелый…

Словом, господин Женд быстро перестал трепыхаться и требовать большую часть прибыли.

— Наркотики?

— Естес-с-ственно! — прошипел темный. — Глупый вопрос, господин соэр. Эйшен искал желающих, я доставлял товар.

— Виконту тоже?

— Нет, — покачал головой Винсент, — Женд работал сам.

Он окучивал «Золотую лилию» и ее завсегдатаев. Словом, все шло хорошо, пока малец вдруг не взбрыкнул. Ему требовались деньги, и виконт не придумал ничего лучшего, чем попросить беспроцентную ссуду у Эйшена. Естественно, он не дал.

Поддатый юнец вспылил и брякнул: «Тогда всем расскажу, чем вы занимаетесь!» Откуда только узнал? Не иначе Эмма наплела. Она иногда заходила, приносила деньги, забирала товар. Дальше — хуже. Глупому бы проспаться, а не посылать письма с угрозами.

— И вы решили его убить, — подытожил Брагоньер. — Сами или с подачи брата?

— У нас совместное дело, я Эйшену не шавка, — обиженно надулся темный.

— То есть вы лишили виконта ли Трувеля жизни за пьяные угрозы?

Брагоньер и прежде недолюбливал высший свет, теперь и вовсе потерял к нему всяческое уважение. Если сыновья лучших граждан Сатии нюхают кокаин и насилуют девушек, а руководители города приторговывают «травкой», о каком почтении может идти речь?

Винсент расхохотался.

— Если бы за такое убивали, Сатия давно бы вымерла. Нет, господин соэр, Ройс собирался переговорить с градоначальником на следующее утро после приема. Не желал платить и думал решить проблему, потопив кредитора. Сам виноват, — жестко заключил маг. — Таких убивать несложно и ни чуточки не жалко.

Соэр промолчал. По его мнению, Второй префект и его сводный брат тоже зря коптили небо, равно как особы, подобные Эмме Донарт. Однако работа требовала держать мнение при себе. С точки зрения закона, как черного маг, надлежало убить только Винсента Маснеда.

— Итак, вы признаете, что намеренно причинили вред виконту Ройсу ли Трувелю по наущению графа Эйшена Скерского? — Перо замерло в начале строки.

— Признаю! — расплылся в беззубой хищной улыбке узник.

— Только маленькое уточнение: у Эйшена кишка тонка такое придумать. Он хотел решить проблему, я нашел способ.

Братец-то предлагал переговорить, — судя по тону, Винсент придерживался невысокого мнения об умственных способностях родственника.

Брагоньер нахмурился.

— Господин Маснед, еще раз внятно и четко: Второй префект города Сатия просил вас убить виконта?

— Нет, — магу нравилось нервировать Королевского прокурора — все какая-то отдушина после пыток. — Он просил решить проблему и отправил на прием графини.

— То есть убийство — ваша инициатива?

— Моя, — с гордостью признался Винсент. Он снова смотрел насмешливо, свысока. — Мертвец всегда лучше живого, а слушать Эйшена — погубить дело. Ну, пригрозил бы я, попугал, избил — гаденыш бы оправился и настучал. Нет, только убийство, господин соэр.

Королевский прокурор тщательно записал показания и потянулся к колокольчику.

Приговоренным к смерти иногда делают подарки, Винсент получит свой. Пусть и дальше полагает, будто Брагоньер позволит ему жить. Темный, вкусивший крови, опасен, такого лучше уничтожить.

Караульный отправился за обедом. Соэр разрешил плотно покормить узника, пусть в камере, зато не тюремной баландой.

— Продолжим? — он обернулся к Винсенту, с интересом прислушивавшемуся к указаниям. — Господин Женд?

— Братец — дурак, — темный аккуратно, медленно поменял положение тела и поморщился: раны отзывались тупой болью.

— Не сумел договориться. После визита вашей супруги врач запаниковал, собирался выйти из игры. Ну и вышел.