Королевский прокурор потребовал обосновать гипотезу.

Юность оправдала ожидания — свидетельские показания подтверждали, капрал раздвоился. Никто, впрочем, и не заметил бы, если бы не допрос. Так, сопоставляя факты, и выяснилось, что в Морскую диванную под видом капрала вошел Винсент.

Судебные маги потрудились, с помощью того же слепка ауры, взятого Малисом, восстановили присутствие мага в комнатах, частично проследили его путь. Энергетические частицы выцвели, практически растворились, но остатков хватило для обвинения. На вопрос, где прятался господин Маснед, у Брагоньера был заготовлен ответ. Оставалось проверить предположение, но соэр не спешил, собирался организовать графу Скерскому красочный визит в обитель правосудия.

Словом, Королевский прокурор вошел в кабинет нынешнего Главного следователя победителем.

— Надеюсь, вы не станете упорствовать, — обратился к соэр к дожидавшемуся ему Винсенту.

Черный маг выглядел на редкость плохо. Казалось, с его лица смыли все краски. Нападение отняло последние силы, превратило в куклу, которая, однако, сохранила упрямство и разум темного.

Брагоньер приказал оставить на узнике только магические браслеты и отпустил солдат. Он не боялся Винсента: беззубый волк не кусает.

— Побрезговали навестить в тюрьме? — голос господина Маснед шелестел подобно листве.

— Воды? — Брагоньер умел изображать радушного хозяина.

Звякнул графин, и в руки Винсента ткнулся прохладный стакан.

Выпил. Соэр знал, узника мучила жажда.

— Я рассчитывал на беседу, а не допрос, поэтому пригласил сюда. Воля ваша, но лучше сдать подельника, чем отвечать самому. Если угодно, я начну, а вы поправите.

Винсент молчал и буравил Королевского прокурора неприязненным взглядом.

— Отчего не дыба? — кашляя, поинтересовался он. — Вам ведь нравилось, господин соэр.

Пришло время Брагоньера проигнорировать вопрос. Да и не скажешь ведь: «Пришло время пряника».

— Итак, начнем, — соэр хрустнул пальцами и встал.

Отчего-то ему хотелось пройтись, упорядочить ход мыслей, нервируя узника.

Темный маг не двигался. Уронив голову на руки, он погрузился в состояние глубокой задумчивости.

— Вы проникли на прием графини Сорейской под видом

Второго префекта. Он сам отдал приглашение?

Винсент по-прежнему упорствовал, однако что-то в его лице изменилось, неуловимо, но в сторону победы правосудия.

Брагоньер заметил перемены и продолжал: — Мы встречались. Помните, господин Маснед? Обидный прокол, верно — не узнать Королевского прокурора.

— Прежде не доводилось сталкиваться, — выполз из раковины черный маг.

— Признаете? — Брагоньер крутнулся на каблуках и вернулся к столу.

— Глупо отпираться, — пожал плечами Винсент и снова закашлялся.

На ладони алели капли крови.

— Чистосердечное признание, и попадете в лазарет, —соблазнял соэр.

Тюрьма сломила темного, вместе с водой, стекавшей по стенам, вымыла часть былой уверенности. Пытки тоже сделали свое дело. Сначала Винсент держался, но «Трон» стал последней каплей, оставив по себе злую память в виде сломанных ребер, хромоты и начинающейся чахотки.

Покушение Малиса забрало жалкие остатки сил, и черный маг впервые задумался: не стоит ли продать душу сатийскому правосудию, чтобы хотя бы умереть достойно?

— Хорошо, ваши предложения, — придя в себя, Винсент начал торговаться.

Легкая улыбка тронула губы соэра.

Попался!

— По-моему, жизнь — достаточный стимул, — заметил Брагоньер.

— Долгая? — темный надеялся заключить выгодную сделку.

— Не мне решать, господин Маснед, а суду, — ловко ушел от ответа соэр.

Он не желал идти на поводу у преступника, но понимал, сказать правду — лишиться подробностей, которые знал только Винсент Маснед. Безусловно, эксперты и судебные маги способны на многие, но не могут проникнуть внутрь чужой черепной коробки.

— Тогда увы! — развел руками темный. — Сами знаете, —нагло заявил он, — иногда легче сжечь.

Брагоньер знал. Будучи инквизитором, он успел изучить повадки ведьм и магов вдоль и поперек, только вот и они страшились смерти.