Сегодня все случится.

Малис старательно прятал ухмылку в уголках губ. Пусть Брагоньер и дальше думает, будто ему претит поездка в тюрьму. Соэр умен, иначе бы не выжил, если догадается, мигом подвесит на соседней дыбе, благо доказательства вины черных магов собирали после их поимки.

Некромант забился в угол.

Сколько скорби впитала потертая обивка? Он чувствовал негативную энергетику арестантской кареты и поневоле сжимал руки в кулаки.

— Знаете, господин Вер, — ворвался в сознание голос Брагоньера, — пожалуй, я вас отпущу.

Малис настороженно уставился на устроившегося напротив, словно король, а не простой баронет, Королевского прокурора.

Для полноты картины не хватало только трости.

— Хотите поймать на горячем? — Некромант не верил в доброту инквизитора. — Хороший темный маг — мертвый маг.

— Именно, — не стал спорить соэр и велел кучеру трогать.

— Но вас пока не поймали, а преступное намерение не есть действие. К тому же вы оказали помощь правосудию, я зачту ее за девятимесячное тюремное заключение.

— Эллина? — хмурясь, предположил Малис.

Брагоньер не ответил, заставив гадать, рассказала ли, вопреки просьбе, гоэта о намерениях друга. С Королевского прокурора стало бы организовать ловушку. С другой стороны, он мог пожалеть ради спокойствия супруги.

Фора в девять месяцев, чтобы ребенок родился здоровым, и добро пожаловать в пыточную, господин Вер. Нет, придется исчезнуть, после сегодняшнего соэр точно рассвирепеет.

До тюрьмы доехали в полном молчании.

При виде высоких стен без единого окна Малис испытал странные ощущения. Он не привык бояться, но одинокая виселица на тюремном дворе вызвала неприятные ощущения, комком беспокойства зашевелилась в животе.

— Нравится, господин Вер?

Малис заскрежетал зубами.

О да, это штучки инквизитора. Брагоньер недаром велел остановить экипаж так, чтобы пришлось пройти мимо орудия казни.

— Магов не вешают.

Если он рассчитывал запугать, то просчитался.

Соэр сделал вид, будто не понял намека, и сухо повторил суть работы.

— И, забыл предупредить, — самое главное Брагоньер припас на конец, когда они проходили через тройные окованные железом двери, — вам запрещено покидать город без моего письменного разрешения. Соответствующее постановление вам выдадут после допроса. А теперь я надеюсь на продуктивную работу. Так и быть, разрешаю немного попортить кровь господину Маснеду, но чтобы, — соэр повысил голос, — через два часа предоставили неоспоримое подтверждение вины.

Малис кивнул и подумал, как вовремя обзавелся артефактом.

Тюрьма города Сатии, второго по численности населения в королевстве, могла похвастаться богатой историей — кого тут только ни держали! — и хорошей магической защитой. В области до сих пор встречались темные и ведьмы, таким обычные стены не помеха.

Королевского прокурора и его сумрачного спутника сопровождал комендант.

На низком сводчатом потолке плясали языки пламени, шаги гулко отражались от грубо оштукатуренных камней.

Вниз, свернуть в коридор, миновать ряды одинаковых дверей с раздаточными окошечками и остановиться перед одиночной камерой.

Заслышав шаги, узники подняли шум. Кто-то стучал мисками по полу, требуя скорейшего освобождения, кто-то плакал, иные молили о снисхождении, другие — о скорейшем суде.

— Жалкие люди! — Брагоньер обернулся к Малису, напряженно прислушивавшемуся к тюремной какофонии. —Сколько помню, ведут себя одинаково.

— А вам бы понравилось сидеть тут?

Гнетущая атмосфера делала свое дело, некромант ощущал, как темная суть медленно, но верно берет вверх над светлой. С одной стороны, она дарует силы, с другой — отнимает контроль над разумом, а месть требует холодной головы.

— Дело не в пристрастиях, а сохранении достоинства.

Предупреждая следующий вопрос, господин Вер, — соэр прислушался к звону ключей, — мне не раз доводилось находиться при смерти и в стесненном положении.

Лязгнул засов, тюремщик разомкнул магический контур, и двое крепких солдат шагнули в пропахшую прелой соломой темноту.