Но чума устанавливала свои порядки. Нищий квартал превратился в Мертвый, а мамаша наотрез отказывалась вылезать из своей лачуги, да и гостей перестала жаловать. Под напором горожан храму пришлось открыть отпевальную для всех, и очень скоро она переполнилась, вынудив священнослужителей работать в две смены, — но соседние залы все равно вскоре оказались набиты не отпетыми еще трупами, и они все прибывали.

Едва протиснувшись в дверь, я подавила рвотный позыв и поспешно зажала нос рукой. Такими миазмами не мог похвастаться даже Мертвый квартал: тела лежали штабелями вдоль стен, тщательно завернутые в гниющие тряпки, и отнюдь не все безутешные родственники позаботились о том, чтобы их омыть или хотя бы переодеть. В дальнем углу из отдельного штабеля высовывались обугленные кости, укутанные в старые лохмотья.

За освященный саван храм просил целый медяк, но их тоже не хватало.

– Стой за дверью, — скомандовала я. — Я сама.

– Не забудь заплатить, — не стал спорить Раинер. Я раздраженно отмахнулась и решительно ступила внутрь.

Дверь кладовки перегородили чьи-то причудливо изувеченные босые ноги, и я, нервно сглотнув, отпихнула их в сторону специально прихваченной палкой. К моему ужасу, мертвец будто бы выдохнул и скатился с кучи трупов, неестественно запрокинув голову. На шее темнели ожоги. Кто-то пытался прижечь ему чумные бубоны в надежде спасти, и, по всей видимости, именно это его и добило.

– Чего ты там застряла? — обеспокоенно поинтересовался Раинер, приоткрывая входную дверь, и на глазах побелел.

– Подожди в коридоре, пожалуйста, — терпеливо попросила я и, подождав, пока недовольная физиономия десятника не скрылась в темноте, сунулась в кладовку.

Она оказалась почти пустой. На одной из полок лежала тощая стопочка саванов, а рядом стоял тяжелый ящик с мелкими медяками. Я зачерпнула горсть и ссыпала ее обратно. Покосившись на открытую дверь, обреченно вздохнула и кинула еще одну монетку в «кассу».

Саваны на ощупь были грубоватыми, и пахло от них лежалыми тряпками и сыростью (вероятно, из-за процедуры освящения, которую должны были проводить под солнечным светом — но провели под дождем), но выбирать не приходилось. Я взяла верхний из стопки и быстро вышла в коридор, сразу же захлопнув за собой дверь. Удовлетворенное выражение лица Раинера подсказало мне, что десятник старательно вслушивался в медный звон, пока я была в кладовке.

Я протянула ему честно оплаченный саван и поинтересовалась:

– А как мы попадем в мертвецкую?

Брат Раинер печально вздохнул и вытащил из-за пазухи мой набор отмычек и «коготков».

Стеклянный офисный монстр оказался идеально приспособлен для нужд храма. Конференц-залы превратились в молельные, офисные закутки — в мастерские, цоколь отвели под кельи, а холодные коридоры технического этажа прекрасно подошли для склепа.

Разумеется, электронные замки давно пришли в негодность, а охранные заклинания, если они здесь вообще были, благополучно выветрились. Низкую дверцу, ведущую на лестницу технического этажа, украшал тяжелый навесной замок типично тангаррского вида — допотопный и ржавый.

— Поверить не могу, что я этим занимаюсь, — пробормотал брат Раинер.

Справедливости ради, он ничем таким не занимался, а просто маячил у меня за спиной и озирался со страдальческим видом праведного параноика, которого впервые в жизни попросили постоять на стреме. Не верить в происходящее полагалось скорее мне самой, но, увы, это был не первый склеп, куда я столь целеустремленно ломилась. Если бы не одна небольшая деталь, придающая определенную остроту всей эпопее, я бы, наверное, уже вся иззевалась.

Но даже несколько часов, потраченные на препирательства с Раинером, наотрез отказавшимся ждать меня на кладбище, и незапланированное расширение братской могилы на северной окраине погоста не вымотали меня в достаточной степени, чтобы притупить страх.

Если я была права, то по ту сторону двери разгуливал нахцерер. А рядом упрямо торчал принципиальный идиот, помешанный не то на кодексе чести, не то на твердой вере в женскую неполноценность, и, в отличие от меня, вполне способный заразиться чумой!

– Ты все еще можешь отказаться от участия, — напомнила я ему, отложив отмычки. По большому счету, Раинер был нужен только в качестве рабочей силы: я бы ни за что не успела вырыть подходящую могилу за столь короткий отрезок времени. Забросать ее землей, пока нахцерер грызет вожделенный саван, куда проще, и провернуть это вполне реально в одиночку. Зачем тащить за собой храмовника? Это мне нужно, чтобы все прогнозы сбылись в точности, а он-то тут причем?

– А ты так уверена, что все пройдет по плану? — насмешливо поинтересовался брат Раинер, словно подслушав мои богонеугодные эмансипистские мыслишки, и ненавязчиво-естественным жестом положил руку на рукоять храмового меча.