Мужичок, поливавший петунии, княжичу поклонился и спросил чего-то, а после долго взглядом сверлил мою спину. Две старушки препочтенного вида, с которыми он раскланялся и даже к ручкам приложился, нахмурились.

То ли вид им мой не глянулся.

То ли я сама.

— Нет уж, — я даже корзинку у него отобрала, самую обыкновенную, их синего пластика и еще с наклейкой на ручке. — Дальше я сама!

Покосилась недобро девица, выбиравшая йогурты.

Вторая выглянула из-за полки с крупами, прищурившись так, прехарактерно. Я же прям ощутила, как чешется шея, на которую упала пара проклятий.

Из-за чего, спрашивается?

— Уверены? — ручку корзинки Лют отпустил до крайности неохотно.

— Вас Маверик ждет, — я кивнула в сторону черного авто, что остановилось аккурат напротив магазина. — И дед.

— Кстати… надо будет рассказать о Цисковской…

— Вот и расскажете, — я взяла княжича под локоток и развернула к двери. — И про Цисковскую, и про приворотное зелье. Между прочим, если кто додумается и вправду ампулами стрелять…

Княжич вздрогнул и поглядел на меня с ужасом.

— Так что лучше все-таки в машину…

И проводила.

И даже с Мавериком поздоровалась, который молча вышел, дверь княжичу открыл, а мне поклонился.

— Господин велел передать вам, что будет рад видеть вас при случае.

— Конечно, — я вымучила улыбку.

— Это вам, — из машины появилась корзина, которую мне торжественно вручили.

И шея зачесалась сильнее. Да что за… я не просила! Оно, конечно, приятно, но что мне с нею делать-то?

— Или к дому доставить?

— К дому, — решилась я, ибо корзина из белой соломки была размером почти с меня. А мне еще продукты покупать. И вообще…

Маверик снова поклонился.

А княжич из окошка высунулся и рукой помахал:

— До встречи! — воскликнул он мало того, что радостно, так еще и громко. Кажется, услышали его не только девицы, которых в магазине оказалось не две и даже не три, но и вся улица.

Вот… поганец!

Гемоглобинзависимый!

Я запыхтела, пытаясь сообразить, чего бы такого ответить, достойного, но авто с тихим урчанием отползло, а я осталась…

Одна.

Совсем одна.

И…

И обернулась.

Магазин… не торговый центр, конечно, но тоже немаленький. Весь первый этаж дома занимает. И еще навес имеется, а под ним — ящики с фруктами.

Пара холодильников.

И еще одна сумрачная девица при них.

— Привет, — сказала я, чувствуя преогромное желание убраться.

— Ты кто? — девица жевала жевательную резинку и надувала пузыри, которые потом лопала, но как-то так, ловко, что жевачка не прилипала ни к носу, ни к щекам. Наверное, опыт сказывался.

— Ведьма я. Участковая. Тутошняя.

— Ага…

— А ты?

— Мирта, — руку она мне не протянула. — Из невест… буду.

— Очень приятно, — соврала я.

— Это ж княжич? Тот, что вчера…

— Что вчера?

— Точно он. В светской хронике фотку видела. И в Ультраграмме… там он как-то помоложе. Посолидней. Любовник?

— Мы утром познакомились!

— И чё? — вполне искренне удивилась Мирта. — Утро вон когда было…

Действительно.

— Просто… внук нанимателя. И случайно вот… ну какой он мне любовник?

— Ага, — меня окинули придирчивым взглядом и окончательно успокоились. — Ты старая. И кринжовая.

— Чего?

— Фэйс у тебя не шибко бьюти. И жопень маловата.

— А талия, так наоборот, — раздался второй голосок, такой нежный-нежный. — Животик вон имеется… вы явно не уделяете должного внимания прессу.

Я ему вообще внимания не уделяю.

Из магазина выплыло белокурое создание той исключительной красоты, которой самое место на обложке журнала, а никак не в печальной действительности, где эта самая красота действует на нервы обывателям. На мои, к примеру.

— Велита, — представилась девица. — А тебе, Мирта, над речью бы поработать. Над манерами. Раз уж фигурой не вышла.

— Чё?

— Вот и я о том… не слушайте её, она не шибко умна.

— Знаешь…

Я осторожно отступила к двери.

—…но весьма самоуверенна… настолько, что полагает вопрос…

И еще шажок.

— А ты, Велька, только и способна, что языком молоть. Поэтому твои папики от тебя и избавляются?

Дверь почти уже рядом.

Спасительная.

— Не понимаю, о чем ты…