— Приехал.

— Вот! И познакомлю! Слушай, а ты не записывалась?

— Куда? — поинтересовалась я осторожно.

— В невесты!

— Нет, спасибо… я воздержусь. Я…

— Жених есть?

— Нет. Был…

И зачем сказала? Само вырвалось.

— А…

— Сплыл, — я сказала это раньше, чем Свята задала вопрос. Вот интересно, это место меня такой излишне болтливою сделало, или кофе с бутербродом. Или… сама по себе. — Просто… как-то наигралась я уже в невесту.

— Ладно, — Свята поставила перед отцом огромную кружку с водой и вторую, крохотную, с кофе. — Я тебя сама запишу…

— Свята!

— Что? Это ж весело! И никто не заставляет в самом деле замуж идти! А ты в женихи можешь…

— Если хочешь кого-то куда-то сопровождать, — мэр грозно сдвинул брови, но вышло так себе. Человек в бирюзовом вельветовом костюме с лампасами просто-напросто физически не может быть грозным. — То поспеши. Люцифера Анисимовна в город отбыть собиралась. Будете потом вылавливать.

— Ой… — Свята поставила тарелку с бутербродами. — Я… я мигом!

И исчезла.

Я тоже поднялась.

— Мне, наверное, переодеться стоит.

С утра я натянула мятые джинсы, в которых вчера приехала, и свежую футболку. Оно-то удобно, но, чуется, совсем не по форме. А форма где-то там, в недрах чемодана, благо, в комнату его притащили. И наверняка мятая.

— Да ни к чему. Дождется. Просто дочка у меня… говорливая. Вы вон допивайте кофий. Ключи я отдам. Город и вправду пусть Свята покажет, заодно и… подружитесь.

Ага.

Я и…

Сколько ей, к слову? На вид лет пятнадцать, но наверняка старше. И… и не мое это дело. Совершенно.

— Она очень живая… — говорю максимально нейтральным тоном.

Марк Иванович кивает.

— В мать…

И столько тоски, что я замираю. Нет уж, если он и вправду так жену любит, то не грозит Святке ни мачеха, ни братья с сестрами сводные.

— Что мне вообще делать-то? — интересуюсь, когда молчание чуть затягивается. — И где население принимать?

— А что вообще участковые ведьмы делают?

— Ну… — я почесала переносицу. — Многое… вот квартиры заговаривала, от насекомых, мышей и крыс. Снимала мелкую порчу, большей частью сырую… ну там, если кто слово в спину кинет, пожелание какое. Крикливицы на младенцах, которые от сглаза бывают. Случайного, само собой…

Потому как неслучайные — это уже деяние, уголовно наказуемое.

— Амулеты делала по установленному перечню, но…

Брали их плохо.

Почему-то считалось, что если ведьма участковая, то и в работе халтурит. Вот народ и предпочитал идти в частные лавочки, порой прилично переплачивая.

Ну да и ладно.

— Кладбища опять же, если есть на участке, посещать должна, по графику, регистрировать уровень напряженности силы. Отслеживать косвенные признаки запретной волшбы. Да и в целом, если вдруг сомнительные случаи, скажем, смерть подозрительная или внезапная тяжелая болезнь, то привлекают для предварительной оценки.

Странно.

У них вон целый город. Ладно, не такой большой, как Москва, но вполне приличный. И людей… сколько? Двадцать тысяч? Сорок? И чтобы ни одной ведьмы.

— Раньше у нас Наина Гориславовна за порядком следила, — мэр задумчиво размешивал сахар в чашке. — Да и в целом люд у нас тут… особый. Понимающий. И порча ли, что иное… такого давненько не случалось. Нам-то оно и без надобности было. Но да, вакансия висела открытая…

— Давно?

— А вот как Наины Гориславовны не стало…

— Она ведь не здесь умерла? Вы извините, может показаться, что дело не мое… но силу я приняла. И книгу. И…

Я коснулась колечка.

— Даже так? — мэр и не удивился. Кажется. Только взгляд вдруг цепким стал, мелькнуло в нем нечто хищное, напрочь не увязывающееся ни с пухлым этим человечком, ни с мягким его костюмом. — Это хорошо… это очень-очень хорошо… может, наконец-то, и сладится… что ж, полагаю, вы имеете право знать.

И пальцем по столу постучал.

Тогда-то я и обратила вдруг внимание, что ноготь на этом пальце темный, будто янтарный. И острый, даже как-то вперед выдается. Я присматриваясь, моргнула. И все исчезло.

— Сашку я знаю давно… росли вместе.

Это ж сколько лет ему? Афанасьев, конечно, крепким гляделся, но все одно стариком. А мэр…

— Мой род… скажем так, взрослеет медленней, стареет тоже… так уж вышло, что матушка его с Наиной Гориславовной поругалась и крепко. Что-то там с любовью вышло или наоборот, не вышло. Тут уж, прости, но сказать только они и могли. Главное, что уехала она когда-то, а потом вот вернулась. Без мужа, но с сыном. Матушка моя на первых порах-то к нам их взяла. Не из жалости, нет. Сестрами они были. Названными. Кровью связанными.