— Ни в коем случае, — запротестовал баритон. — Метро Черемушки годится?

Пришлось согласиться на Черемушки — не заставлять же учтивого джентльмена перебирать все московские рестораны и бары.

— Время?

— Любое.

Красуля прикинула сколько понадобится времени для того, чтобы изучить обстановку вокруг ресторана, расставить боевиков, по договоренности с хозяином заведения подменить пару-тройку официантов.

— Тогда буду в указанном месте завтра ровно в девять вечера. Заказ столика — за мной.

— Ни в коем случае! — снова запротестовал интеллигент. — Вы унижаете достоинство мужчины и бизнесмена. О, майн Готт, будьте великодушны!

Ага, все же раскрылся! Немец. Слава Богу, не Ближнее Зарубежье, с которым опасно связываться — ради пустяшных нескольких сотен долларов продадут и подставят.

Разговаривая по телефону, размышляя о национальности абонента, Красуля мысленно выстраивала планы обеспечения завтрашней безопасности. Одновременно досматривала увлекательный фильм о студентке и преподавателе. Не просто досматривала — по привычке ставила на место девушки себя, на место страстного преподавателя — Мишеньку.

Окончание возбуждающего фильма и завершение странного разговора с незнакомцем совпали по времени. Красуля задумчиво посмотрела на часы. Положив трубку, вызвала рыжего слугу, приказала: завтра в шесть утра созвать «штаб». Потом, не стесняясь его присутствия, сбросила халатик и нагая подошла к зеркалу.

— Петенька, ты — мужик. Скажи можно ли меня полюбить? Так полюбить, чтобы — искры из глаз, чтобы позабыть мать с отцом, жену, детей? Только без комплиментов — честно и прямо: можно или нельзя?

Петенька многозначительно улыбнулся. Дескать, разреши мне хотя бы одну ночку провести в твоей постели, тогда я отвечу более подробно. И не только словами.

— Конечно, можно, — охрипшим голосом ответил он. — Я бы, к примеру, самого себя и то позабыл… Похоже, офицерик увидев тебя теряет сознание.

Красуля удовлетворенно улыбнулась и жестом отпустила слугу…

Рано утром она развила бурную деятельность. Жадюга помчался в черемушкинский ресторанчик, владелец которого платил Красуле солидный процент с оборота. Хвост рванул в противоположную сторону — подбирать боевиков, втолковывать им, что каждый должен делать. Рыжий отбирал проституток для сопровождения хозяйки. Не только грудастых и молодых — наиболее толковых, умеющих вести себя в обществе.

Сама Красуля легла в разобранную постель с трубкой радиотелефона. Первый звонок — Федорову.

— Мишенька, родной мой, сегодняшнее свидание отменяется. Тоскую, страдаю, но — дела… Кстати, вчера по ночному каналу передавали интересный фильм о любви… Смотрела я и видела нас… Если бы не позднее время — послала бы за тобой…До того извертелась и испереживалась — ужас… Ты видел?

— Нет, спал, — равнодушным тоном ответил любовник, нисколько не переживая по поводу несостоявшейся встречи. — Устал очень, тяжелый был день…

— Значит, спал? — чужим, незнакомым голосом прошипела Сотова. По ее мнению любовник в разлуке должен тосковать, места себе не находить, а Мишенька, видите ли, изволил отсыпаться. — Какие сны видел? Почему был таким тяжелым для тебя день?

Ответь Федоров: видел во сне тебя, день был тяжелым в разлуке — все бы обошлось, женщина снова расцвела бы и замурлыкала вечную песнь любви.

Но Михаил не соориентировался, упустил удобный момент.

— Готовились к работам по ремонту квартиры коллекционера, — сухо проинформировал он деловым тоном. — Искали плиточника, договаривались с дизайнером…

Разочарованная Надежда Савельевна постаралась успокоиться. Ничего стращного, Мишенька, как и все твердолобые мужики старается скрыть свою страсть, утвердиться в качестве повелителя женщин. На самом деле, он, конечно, всю ночь проворочался на своей холостяцкой постели, представляя себе, как сжимает в об"ятиях трепещущее тело любовницы.

— Если б не дела, послала бы за тобой машину, но сделать это сегодня невозможно — предстоит важное деловое свидание… Не ревнуй, милый, не любовное… До завтрашнего вечера, желанный.

Положила трубку, походила по комнате и снова позвонила. На этот раз — недавней своей приятельнице, супруге видного сотрудника уголовки. После ликвидации Купцова — единственный, оставшийся у нее «источник».

— Давненько мы не виделись, дорогая, — защебетала она, услышав хриповатый от курения голос «подруги». — Признаться, соскучилась. Завтрашний вечер у тебя свободен? Благоверный, как всегда занят на службе?

— Ошибаешься, милая, вечером он будет дома. Собираемся пойти в гости к одному сослуживцу, — охотно раскрылась безмозглая курочка. — Ему стукнуло шестьдесят, вот и пригласил отметить… Представляешь, только нас! Хохловых, Куликовых вниманием обошел, а Петеньке уже дважды звонил… Хочу надеть голубое платье с глубоким декольте… Как думаешь, пойдет оно мне или лучше взять черное, облегающее?