То ли Свистун израсходовал весь запас ругательств и угроз, то ли на него подействовал «воспитательный» монолог одноногого, но неожиданно он успокоился. Присел на край постели больного, спокойно спросил.

— О чем был базар с отставником?

Поршня прорвало. Будто подмытую предыдущими событиями плотину, когда мелкие «протечки» превращаются в «ручейки», потом — водопад. Понимал — глупость, которую Свистун не примет, над которой посмеется, но сдержаться не смог.

Волнуясь, путаясь в словах, помогая себе жестами, он рассказал обо всем. Да, пытался отработать полученные деньги, следил за приговоренным к смерти офицером, выбирал удобный момент. Ходил за ним, будто приклеенный, не ел и не пил, забыл про отдых. А офицер — ни малейшего внимания, ни разу не попытался запутать следы, уйти от слежки. Что он чокнутый или — самоубийца?

И вдруг — происшествие на проезжей части улицы. Наивняк не добил преследователя, не оставил его подыхать на асфальте — помог подняться. Мало того, незаметно для ментов и медиков вытащил и спрятал в свой карман грозную улику — пистолет. Проводил в больницу, по дороге давал пить, успокаивал. Позвонил жене, предложил помощь. А сегодня неожиданно навестил, принес передачу.

Разве у нормального человека, пусть он десять раз киллер, поднимется рука мочить Федорова? Да Поршень лучше сам залетит на пику, жену замочит, нежели пальцем его тронет!

— Аванс возвращу… Вот только подкоплю филки и отдам…

Удивительно, но Свистун не смеялся и не удивлялся. Припадок гнева прошел, оставив усталость и равнодушие. А как бы он поступил, будучи на месте Поршня? Скажем, прикажет Жетон замочить ту же Вику, разве он сможет это сделать? А для Поршня, похоже, отставник сделался дороже жены и друзей, отца и матери. Как для Валерки спасенная им девушка.

— Возвратишь? — выразительно фыркнул Свистун. — Откуда кочегару взять десять кусков баксов?

— Не отдам — отработаю. Назови любое имя, кого нужно замочить — сделаю. Ты меня знаешь: сказал — железно… Только не трожь Михаила.

И вдруг новая идея озарила Свистуна. Черт с ним, с офицериком, Жетон наверняка уже забыл о его существовании. Зато Свистун выполнит второе поручение босса — привлечет в создаваемую группу опытного киллера.

— Не штормуй, — улыбнулся он. — Ничего возвращать не надо — отработаешь. Спокойно выписывайся из больницы и ожидай сигнала. Есть хороший бизнес, филки потекут рекой.

Вышел Валерка на улицу в превосходном настроении, будто он совершил невесть какой добрый поступок. Подобная разнеженность — редкость в жизни бандитской шестерки. И связана она не только с горячим признанием Поршня — есть еще одна, глубоко спрятанная, тщательно замаскированная причина, которая зовется удивительно приятной кликухой… Вика, Викочка…

До чего же хочется Свистуну бросить опасную и грязную свою профессию убийцы, наводчика, шпиона, взять девушку и укрыться с ней где-нибудь за Уралом. Поступить на работу хотя бы истопником, грузчиком, сторожем — не имеет значения! — и зажить тихой семейной жизнью.

Не получится — найдут. Жетон забросит частую сеть, перекроет все входы-выходы, ни за что не успокоится. Укрыться в той же Франции или Германии — тоже зряшное занятие. Выполняя разнообразные поручения босса, Свистун знал — Жетон так или иначе повязан и с зарубежной мафией.

Единственная надежда — Южная Америка. Там их с Викой не отыщут, не проникнут в заросли Амазонки или в горные Анды. Но для исчезновения, перехода границы, переезда через океан нужны деньги. И — немалые.

Выход один — копить. Выполнять дурацкие приказания босса, мотаться по области, выискивая подходящих кандидатов в киллерскую группу, охранять девушку и с нетерпением ожидать блаженной минуты… Сколько хранится в потаенном месте? Пятьдесят тысяч баксов? Мизер, нужно, как минимум, двести-триста…

Вдруг Свистун резко остановился. Мысли о будущей счастливой жизни исчезли. Рядом с «окой» переминался с ноги на ногу Верткий, шестерка Красули… Неужели замочит? Вряд ли. Слишком много прохожих на улице, к тому же, неподалеку от «оки» припаркована милицейская машина, возле которой пересмеиваются два мента в бронежилетах с автоматами.

Значит, предстоит базар. Ну, что же, не зря Свистуна называют артистом, он с"умеет выковырять из красулинской шестерки все, что таится в его замусоренных мозгах, не выдав ни грамма своих мыслей.

Изобразив опечаленного человека, только-что навестившего безнадежно больного «родственника», Свистун медленно пошел к машине…

— Плохи дела, дружан? Аж с лица сбледнул, бедолага…

Верткий сочувственно помотал лохматой головой.

— Хуже некуда, — горестно вздохнул Свистун. — Похоже — кранты. А сколько мы с ним корешовали… И вот — конец… Жизнь-житуха…

— Ништяк, может обойдется… Жетон не навестит шестерку?

Свистун насторожился. Вот оно, то главное, из-за чего затеян разговор! Ну, что ж, поглядим кто кого расколет. Он еще раз вздохнул, поглядел на небо. Дескать, все там будем, никому не дано вечной жизни.