В обед Хвост разбудил уставшую от любовных треволнений Красулю.

— Хозяйка, Поршень удрал…

— Как это удрал? — спросонья не поняла Сотова. — Упустили, падлы?

— Не упустили. Когда пришли, его уже не было. Сестра ничего не знает, зенки на нас вытаращила, а вот охранники не удивились… Врач разрешил больному прогулки…

Красуля в разлетаюшемся прозрачном халатике разгневанно забегала по спальне. Судьба киллера мало ее интересовала, разозлил сам факт провала задуманной операции.

— Куда он девался?

— Не хотел я трекать, но… Утром навестил Поршня один фрайер…

— Кто?

— Твой хахаль… прости, муж…

— Не верю! Спит бедный Мишенька, а ты на него валишь, стерва! Поезжай к нему домой, проверь…

— Ездил. Никого.

— А Савчук? Спроси у него…

— Спрашивать не у кого. Дерьмовый офицерик тоже сбежал… В его квартире нашли связанного Верткого с кляпом во рту.

Красуля остановилась, широко раскрытыми глазами уставилась на приближенного. Будто хотела сжечь его. Руки поднялись, обхватили растрепанную голову.

— Мишенька!!!

Хвост с плохо скрытой насмешкой смотрел на обезумевшую хозяйку…

Прозрение иногда наступает сразу, иногда — со временем, когда накапливаются наблюдения и факты, наступает появление «критической массы», ведущей к взрыву. Именно так случилось с Федоровым. Обаятельная женщина, умелая и пылкая любовница превратилась в вампира, пьющего кровь своих жертв.

Последней жертвой должен стать Иван Засядько, который по неизвестным причинам превратился из киллера, получившего заказ на убийство отставного офицера, чуть ли не в ближайшего друга. Если Федоров в какой-то степени оправдывал равнодушное убийство малознакомого ему подполковника милиции, то примириться с расправой над Поршнем он не мог.

До семи утра Михаил проворочался без сна, то убеждаясь в правильности принятого решения, то отвергая его. Выполнить задуманное — перевернуть с таким трудом налаженую жизнь. И не только свою — подставить под удар друга и его семью.

Ровно в семь, хмурый и сосредоточенный, осторожно, чтобы, не дай Бог, не разбудить Верткого, начал одеваться. Натянул потертые джинсы, заправил в них клетчатую рубашку, завершили наряд темная ветровка и кеды. В небольшой чемоданчик положил смену белья, туалетные принадлежности, бритву. Под рубашку заткнул за пояс пистолет Поршня.

Все, можно двигать!

— Куда в такую рань, дружан? — внезапно открыл глаза Верткий. — Снова — к хозяйке? Гляди, кореш, как бы не перегореть. Знавал одного мужика — отдал концы на проститутке, перетрудился!

От неожиданности Федоров оцепенел. Он-то думал — телохранитель спит, хотел потихоньку удрать… Что делать теперь?

— Прогуляться…

— С чемоданом? — заподозрил неладное Верткий и спрыгнул с дивана. — Усохни, фрайер, не штормуй! Я тебя…

Закончить не успел — сильный удар массивным стулом возвратил его на диван. Федоров неумело принялся «упаковывать» пленника, обматывая могучее тело крепким бельевым шнуром. Прежде всего связал руки, притянул их к тоже связанным ногам, потом принялся бестолково мотать клубок шнура. Мотал до тех пор, пока пехотинец не превратился в клубок. В заключении загнал пленнику в рот несколько носовых платков, закрепил кляп скрученной салфеткой.

Удовлетворенно оглядел выполненную работу. Сойдет. Конечно, далеко от профессионализма, сразу чувствуется отсутствие навыка, но на тройку с двумя минусами потянет. Через несколько часов сюда заявятся шестерки Красули, которые и освободят телохранителя. Ничего с Вертким не будет, не окачурится.

Пришедший в себя охранник недоуменно вращал зрачками, пытаясь понять как он фраернулся и что ему будет за этот прокол от хозяйки? Пытался что-то сказать, о чем-то попросить — не позволил кляп.

Закрыв дверь, Федоров принялся названивать соседям.

Наконец, ему открыли. В дверном проеме — заспанный Савчук, из — за его спины выглядывает встревоженная Машенька.

— Что случилось? Сам не спишь и другим не даешь…

— Ничего особенного, курить захотел, а баловаться сигаретой одному, что целоваться с зеркалом… Выйди, побалдеем, — беспечным тоном попросил Михаил. — А Машенька пусть досмотрит сон, ей, похоже, такое приятное приснилось, что завидно.

Ни Машенька, ни, тем более, Фимка, конечно, не поверили ни одному слову компаньона. Все же Савчук подтолкнул жену к спальне и захлопнул дверь.

Спустились этажем ниже, остановились возле окна, там, где на подоконнике стоит полная окурков банка из-под консервов. Не позволяют жены курить в комнатах, выгоняют на лестницу, вот и приспособили куряки минипепельницу.

— Все же, что произошло?

— А то, что не получилось из нас преуспевающих бизнесменов. Ты оказался прав, я — полный, законченный идиот. Сказать большего не могу — нет времени, каждая минута на счету. Сейчас вместе с Машей побросайте в чемодан вещицы первой необходимости и исчезайте. Лучше всего — на Украину, к детям. По пути загляни в банк, сними все наши деньги. Одну треть переведи мне, адрес сообщу телеграммой — сам еще толком не знаю куда подамся… На все про все отведено не больше часа. Думаю, столько понадобится Красуле, чтобы опомниться и нацелить на нас с тобой своих мордоворотов. Учти, обстановка кровью пахнет…