Но Элис, насколько избалованная, настолько же и неглупая, видела насквозь и этих ухажеров, и суть их танцев с бубнами. А поскольку я не добивался ее благосклонности, то она решила добиться меня.

Как только мы с Ланкой шагнули на порог дома Сумского и остановились возле распорядителя, принявшегося искать нашу фамилию, тут же нарисовалась Элис.

– Пропустите, это наши гости! – издалека крикнула она.

– Хорошо, Елизавета Игнатьевна!
– почтительный кивок в сторону хозяйской дочери и вежливый нам: - Проходите, пожалуйста!

– Имей в виду, Элис на меня зуб имеет, так что не поддавайся на провокации. Будет задевать, отвечай вежливо, но не заискивай. Пошли они…Но … улыбаемся.

Я опасался какой-нибудь каверзы, поэтому и проинструктировал Ланку.

– Ты мне даешь карт-бланш? – мне показалось, что предупреждение насчет провокаций не слишком ее испугало.

Даже больше – в ее глазах мелькнул хищный огонек, и моя фантазия, слишком уж распоясавшаяся в последнее время, даже позволила услышать плотоядное «Ар-р-р!» из уст моей элегантной жены.

– Здравствуйте, здравствуйте! – приблизившись, Элис томно протянула мне левую руку, по этикету предназначавшуюся для поцелуя.

Да-да! Как бы не так! Я взял ее за запястье и приблизил к глазам, рассматривая кроваво-красный, в тон ее вызывающему платью, маникюр.

– Я не большой ценитель ваших женских штучек, но мне нравится. Красивые ноготки.

– Барсов! – фыркнула она, признавая, что первое очко заработал я. Теперь держись Ланка.

– Светлана, какая стильная бижутерия! Подскажи, где такое чудо можно купить? А то в поездки настоящие драгоценности брать небезопасно. – Элис указала пальчиком на дорогущее колье на шее соперницы и торжествующе сузила глаза, предвкушая легкую победу. Они довольно редко пересекались, вращаясь каждая в своем кругу. Элис – это верхушка, самые-самые сливки, а мы устойчивые, уважаемые середнячки, поэтому сейчас все еще мадемуазель Сумская нашла простейший способ удовлетворить свое оскорбленное самолюбие, «повозив лицом» мою жену.

Ланка в ответ бесхитростно улыбнулась.

– Ой, Элиза, а ты разве не знакома с брендом «Boucheron»? Это колье из новой коллекции. Хочешь, я тебе каталог пришлю?

Ноздри Элис агрессивно раздувались, выдавая ее поражение, и она уже поперла, как носорог, не выбирая пути.

– Удивительно! Ты ж из приезжих? А в провинции, что, все разбираются в драгоценностях?

Второй запрещенный прием, а Ланке хоть бы хны. Знает, что перед ней неудачливая соперница, и кайфует, в ответ проезжаясь по ее болевым точкам.

– Ну что ты! Конечно, не все! Только те, которых берут замуж достойные мужчины. А они такая редкость! Даже наследницам денежных мешков из столицы не всем хватает!

Интересный факт. У бабушки в деревне я часто наблюдал кошачьи драки. Но всегда это были коты, делившие территорию. А кошки дерутся между собой? Вот сейчас мне именно эта ассоциация пришла в голову. И чтобы не полетели клочки шерсти, нужно было их все-таки развести по разным углам.

– Дамы, мне кажется, что любезностями достаточно обменялись, можно и выпить?!

Я поднял руку, привлекая внимание официанта, разносившего шампанское. Протянув два бокала разгоряченным кошкам, я миролюбиво произнес:

– За встречу! Элис, за родителей! За благополучие семьи!

Я думал, что на этой позитивной ноте мы расстанемся, но ошибся.

– За благополучие нашей семьи можно не волноваться, а вот насчет вашей я не была бы так уверена…, - стерва многозначительно посмотрела на меня и провела кончиком языка по нижней губе, давая понять, что ей есть, что сказать.

К счастью, Ланка отвлеклась на кого-то из знакомых, кто призывно махал ей рукой, и не услышала этого.

– Сеня, я отойду? – считая битву выигранной, она горела желанием пронести свою красоту по залу, демонстрируя ее как можно большему количеству людей. Слава Богу, это было кстати.

– Ну, надеюсь, поделишься своей неуверенностью? – как только Ланка отошла, я улыбнулся с наигранной беззаботностью, понимая, что самые худшие мои опасения сбываются.

– Конечно, поделюсь, Барсик! – Элис опять включила кокетливую кошечку. – Папа' имеет твердое намерение пустить тебя по миру, если ты не примешь его условий.

– В общем-то, я не услышал чего-то, что разрушило бы мою картину мира.

– Но я могу поспособствовать, чтоб разрушилась не только картина, но и весь твой мир! Или воспрепятствовать этому?

– И что я должен сделать, моя белая госпожа? – продолжаю держать невозмутимо-ироничную мину.

– А ты не догадываешься? Подарить ночь любви! – Элис хитро прищурилась, давая понять, что это шутка, но, как известно, в каждой шутке лишь доля шутки…

– Ну, скажешь тоже! Я старый больной волк, куда мне до твоих аппетитов! Тебя молоденькие рабы должны ублажать!