– Если Варвара захочет, я их привезу, когда полечу в Питер.

Глава 14

– Ну тогда оставайтесь сегодня с ночевкой. Оторвись от дел. Если, как ты говоришь, все плохо, то от одного дня кардинально лучше не станет. На реку можем пойти до вечера, на полноценный пикник. И покупаемся, и костер разожжем. И там же шашлык можем сделать. Выпьем, наконец! Спать Варвару в детской положим, тебя в гостевой. – Димка, отличавшийся трезвым мышлением программиста и философским взглядом на жизнь, как всегда, умел находить самое рациональное решение. И жена будет довольна, и другу не придется лишние километры наматывать, чтобы снова приезжать сюда. И хорошо, что он не знал о моих внутренних тараканах, вдруг расплодившимися из ниоткуда.

– А знаешь, останемся! – я согласился, потому что это было и разумно, и приятно. Включив режим Димки, я начал прокручивать варианты – почему я это сделал с чувством тянущей сладкой тревоги, которую ощущал прямо физически. Под ложечкой, где по мнению эзотериков и находится бесплотный орган – душа.

Перебрав все рациональные варианты, я понял. Здесь я могу не быть работодателем для Варвары. Вернее, не то, что не быть, а в меньшей степени транслировать это. Мой статус будет уравновешиваться тем, что для остальных она ровня.

И тут же испугался. Что со мной творится?! Меня интересует эта девчонка? И тут же пытаюсь себя успокоить – простое человеческое сочувствие, которое я похоронил под тоннами договоров, сделок, контрактов, делового имиджа.

Если так дальше пойдет, то я не смогу бороться за тендеры – вдруг у конкурента больная мать, десяток малолетних детей или у самого проблемы с сердцем?! И если он не заработает, то для него все может плохо кончится.

На всякий случай я прокрутил эту мысль еще раз в голове, опасаясь почувствовать тот же холодок под ложечкой. Ведь это конец бизнесу! Но, слава Богу, ничего не шелохнулось. Я облегченно выдохнул. В бизнесе только голый расчет и никаких эмоций. Если не хватает ресурсов, оставь бизнес и сади огород.

Однако моя уверенность, что с Варварой только сочувствие, раз за разом стала подвергаться жесткой проверке.

Не знаю, какими супергеройскими секретами Варвара поделилась с малышней, но визг за домом был слышен на всю округу. Сгорая от любопытства, я завернул за угол. Варвара, как резвый заяц, убегала от близнецов, Герц нарезал круги вокруг них, но четко контролировал процесс – чтоб не сбить с ног малышню. Наконец, всеобщая нянька сжалилась и позволила себя догнать. Степка и Петька, счастливые и измотанные, восторженно заорали и повисли на Варваре, как юные панды на эвкалипте. Та потеряла равновесие и шлепнулась пятой точкой на большой надувной матрац, увлекая за собой преследователей. Потом изловчилась и свалила Герца, что было непросто, учитывая, какую тушку он собой представлял. Эта куча мала так заразительно визжала и хохотала, что опять моя затоптанная мечта о семейном тепле высунулась наружу.

Снова хрестоматийное определение мужского предназначения «посадить дерево, построить дом и вырастить сына», словно издеваясь, всплыло в голове. Деревья на участке сам садил. Зачет. Дом построил. Еще зачет.

А насчет сына нужно посерьезней поговорить с женой после того, как решу проблемы с бизнесом. И подкрепляя эту мысль, пришла вторая, разумная. Для кого бизнес? Кому достанется, если со мной что случится?!

Я легко мог нарисовать в голове беременную Ланку. Грустную и покорную, от дуновения ветерка укладывающуюся в постель и вызывающую доктора. И малыша я представлял отчетливо. Благо, видел, как росли Димкины парни. Но чтоб мать этого малыша вот так от души хохотала и валялась в обнимку с собакой и ребенком, мое воображение никак не могло нарисовать.

Зато почему-то это самое воображение легко предало мои семейные ценности и, словно ластиком, стерло сейчас и Герца, и малышню, позволив мне занять их место. Горячая волна метнулась от солнечного сплетения к паху – мгновенно представил, что это я свалил Варвару на землю и придавил своей массой, чтоб не вывернулась, как ужик, и не убежала. И ее горящий взгляд, и стыдливо вздрагивающие ресницы, и раскрасневшиеся щеки, и полуоткрытый манящий рот, которым она жадно хватает воздух – это все для меня и реакция на меня. И эта картина была настолько реалистичной и живой, что по спине поползли мурашки желания.

От этого неожиданного выброса адреналина я остолбенел. Что за фантазии, черт меня дери?! Барсов! Ты в своем уме?!

Я быстренько метнулся к машине, чтоб никто не заметил моего вздернутого вида. Достал пачку сигарет, которые валялись в бардачке чисто для антуража. Затянулся так глубоко, будто легкие взял напрокат. Сердце отдавалось в грудной клетке мощными рваными толчками. А перед глазами так и стояла нарисованная картина.

Вдоволь наглотавшись дыма от благородного «Макинтоша», я немного вернул свои мозги на место. Мухи отдельно, котлеты отдельно! Минутные бзики бывают у всех, но не все с ними справляются. То, что мои фантазии вышли за пределы разумного, говорит только о том, что вопрос о детях в собственной семье я должен решить. В конце концов, это не красит мой деловой имидж, так как у благонадежного партнера благополучно на всех фронтах. И если Ланка вздумает опять завести песню про фигуру и неуверенность в завтрашнем дне, получит от меня по полной.

А Варваре помогу устроиться, как только Петр выйдет на работу. Осталось эти полгода не допускать дурных мыслей.

И словно, чтоб поддержать меня в принятом решении, на экране мобильника нарисовался Сумской, собственной персоной.

– И вам доброго здоровья, Игнат Степанович! – отвечаю на приветствие и не тороплюсь выяснять, что же понадобилось их сиятельству – пусть сам докладывает.

– Как жизнь, Сеня? – хитрый лис начинает, как всегда, издалека. Усыпляет бдительность жертвы разговорами ни о чем, а потом резко спрашивает то, что нужно. И смотрит на реакцию собеседника. Даже в телефонных разговорах не отступает от этой тактики. Да я и не включаю видео на звонки – мало ли где окажусь на тот момент, предосторожность лишней не бывает.