– И чем буду отличаться от таксиста?

– Для неё мы все таксисты, – сказал я. – А то и хламидомонады. С чего ты решил заменить чёрный пластик?

Он дёрнулся.

– Да так просто, от усталости!.. Не надо гадостных намёков, не галактический Госдеп! Когда совсем уж, чего только в голову не лезет. Хорошо, Навуходоносором себя не вообразил!

Я пробормотал:

– А было бы здорово… Тебя тоже жалко, зато для науки материал… Гм, больше ни ангстрема из установленного партией и правительством коридора. А мы ещё и заузим по мудрому совету Фёдора Михайловича.

Он зябко передёрнул плечами.

– Да уж… Раньше ходил и боялся, а теперь будто на американских горках играю в русскую рулетку.

– Вошли, – пояснил я, – в постцивилизацию. Вернее, вбежали, но ещё не поняли, куда и зачем. Выживут самые тупые, а ещё самые занятые делом, что ничего не увидят, кроме работы.

– Намёк понял, – пробормотал он. – Пошёл выживать.

После его ухода я выждал с минуту, сердце колотится, как и раньше, но по-прежнему без боли под левой лопаткой и в грудине. Вышел в коридор, огляделся, стараясь делать это незаметно для окружающих. А увидят, пусть думают, высматриваю, где пора делать ремонт, шеф обязан следить и за такими вещами.

Худерман и Невдалый, те ещё экстремисты, не могут устоять перед возможностями, запустили пару энпээсов в реальный мир, наделив их тактильными характеристиками, теперь следят за каждым их шагом, но громко и не моргнув глазом уверяют, что ни на что не отвлекаются.

Может быть, Жанетта тоже энпээс, Худерман мог такое сотворить, как только «Алкома» нарастила мощь и привлекла достаточно кубитов для обсчёта, а что помалкивает, то понятно, я нанимал всех для работы над баймой, а не.

Вообще-то «Алкома» в самом деле уже давно позволяет себе создавать энпээсов, ничем не отличающихся от человека, слепленного эволюцией из того, что было. Разница лишь в том, что в энпээсах нет триллионов бактерий и микробов, что живут как в кишечнике, так и во всех частях тела, даже в нервах, глазных яблоках и мозгу.

Один умник как-то запустил в мир идею, что человек не просто симбиоз с живущими в нём микроорганизмами, но они и есть он, человек мыслящий, а остальное просто ходячее мясо, в котором они живут и развиваются.

Ладно, увидим. Пока что энпээсы выгодно отличаются хотя бы тем, что не загаживают природу отходами жизнедеятельности. И вообще, для них не нужно выращивать огромные стада коров, осваивать новые посевные площади, достаточно простого электричества, а от ветряных или атомных девайсов – без разницы.

Правда, энпээсы пока что показали себя как хорошие работники, но как насчёт научного творчества?.. А копать от забора и до обеда все умеем, даже академики.

Внезапно навалила, как рухнувший небоскрёб, тяжёлая мысль, в страхе сжался в ком, даже ноги подтянул, как внутриутробный зародыш.

А что, если Вселенная в самом деле создавалась для нас? Спешила создать нас для какой-то цели?

Допустим, нечто грозное надвигается из глубин пространства, что погубит Вселенную? Традиционные варианты, вроде заграждения из сверхмассивных чёрных дыр размером с галактику не спасут, нужно что-то необычное.

Космический холод прокатился по телу, я вскочил, стуча зубами.

– Алиса, большой эспрессо!.. Двойной!

Кофейный аппарат послушно затрещал размалываемыми зёрнами. Дождавшись, когда в чашку хлынет чёрное, горячее и оптимистическое, ухватил холодными, как нейтронные звёзды, ладонями.

А что, если Вселенная уже бесчисленное множество раз погибала? И сейчас, возможно, её последняя отчаянная попытка ускориться и уйти от опасности за счёт такого необычного варианта, как создание биологической жизни?

– Работать, – прошептал я замерзающими губами, – работать, работать… Вдруг мы в самом деле рождены спасателями?

Горячий кофе прокатился по горлу. Я почти услышал, как нечто ответило во мне, что да, так и есть, спасатели, всё сможем и всех нагнём.

Так, видимо, говорила и кистепёрая рыба, выползая на страшную сушу…

Впрочем, смогла.

А утром я после бессонной ночи вошёл в офис бодрым шагом и с улыбкой на лице, хотя знаю, выгляжу всё равно уставшим, но это придаёт мне вид серьёзного государственного деятеля, как сказали как-то, добавив, что я похож на Рузвельта, забыв, что тот был парализован и передвигался только в кресле на колёсиках.

Но Рузвельт так Рузвельт, будем рузвельтить дальше, он показал себя крутым и успешным руководителем, так что сравнение всё равно должно льстить, хоть и криво, но что в нашем мире прямо?

Погибшая лошадь всего лишь набор символов, как и весь окружающий нас в байме мир. И сразу как бы легше.

А если предположить, что и в реале всё вокруг нас только наборы символов, то это кому-то всё пропало, а истинным демократам как раз абсолютная свобода, когда можно всё, Бога нет.

Я нечто среднее, тоже понимаю трезво, что всё пропало, остальное вот-вот пропадёт, но мы же не пропадём? Это же просто такого быть не может, чтобы мы и пропали?