Тем более что его член подо мной снова твердый.

Демид кладет ладони мне на бедра и слегка их приподнимает.

Я думаю, что сейчас он насадит меня на себя и уже предвкушаю. Но он медлит.

— Хочешь меня? — спрашивает своим тягучим с хрипотцой голосом, и я киваю.

Все, что угодно, лишь бы он только поскорее заполнил меня собой.

— Скажи это, — требует он.

— Хочу тебя. Демид, пожалуйста.

Двигаю бедрами, пытаясь найти его сама, сгораю от нетерпения.

Он направляет и начинает осторожно входить, а я зажмуриваюсь от удовольствия и выгибаю спину, словно кошка.

Наконец.

Наслаждение. Острое и всепоглощающее.

Затапливает, разрывает изнутри.

Разве может быть хорошо настолько? Как же мне нравится заниматься этим с ним.

— Любишь меня? — доносится до меня, когда он почти полностью вошел в мое содрогающееся от удовольствия тело.

Я киваю.

— Скажи это вслух.

Все что угодно, только не останавливайся.

— Люблю. Люблю тебя, — выдыхаю я, готовая сказать все, что он попросит, лишь бы не отпускал.

Он с силой вбивается в меня, вырывая из моих губ ненормальные животные стоны, а потом тянет на себя, прижимает очень тесно и властно, и начинает яростно трахать, заставляя снова и снова повторять, что я его люблю.

Я не знаю, сколько времени длится наш с Демидом безумный секс, но на дворе все еще ночь. Я чувствую себя пьяной, а причина моего головокружения и почти что невменяемого состояния притягивает к себе и целует в волосы. Я не сопротивляюсь. Я вообще ничего не могу сейчас делать, кроме как полулежать на нем, прикрыв глаза, и слушать биение его сердца.

Эта сладкая истома после безудержного огненного марафона окутывает все тело, и мне не хочется разрушать ее ни словом, ни малейшим движением.

Демид тоже молчит.

Он не болтлив по жизни и в сексе он такой же. Но те слова, что говорил, опаляли огнем, заставляя хотеть его еще больше. Просто какое-то безумие.

Мне кажется, я даже говорила ему, что люблю, хоть это и не так.

Впрочем, я уже не помню точно, что именно я говорила.

Надеюсь, он не воспринял ничего всерьез.

Мы оба без одежды и мою разгоряченную спину начинает понемногу пробирать озноб.

Демид осторожно высвобождает свое плечо из-под меня и поднимается с дивана.

Я непроизвольно напрягаюсь.

— Ты куда? — вылетает у меня прежде, чем я успеваю подумать, как собственнически это, должно быть, звучит со стороны.

— Мы не предохранялись, я заварю тебе чай, — отвечает он.

— А, хорошо.

Вспоминаю, что и после нашего первого раза он так делал. Какой-то специальный, чуть ли не волшебный, отвар, чтобы я не забеременела.

Закрываю глаза и продолжаю лежать, лениво отмечая окружающие меня звуки.

Шорох одежды, звук открываемых шкафчиков, журчание воды, а потом мерный нарастающий гул чайника.

Решаю, что и мне пора вставать.

Пока Демид, одетый только в штаны, стоит спиной ко мне и засыпает заварку в чашку, я нахожу разбросанную по полу одежду и сгребаю ее в охапку.

Мне все равно нужно в душ, а потому я не надеваю белье или штаны, только футболку. Она прикроет все, что нужно и позволит дойти до ванной комнаты.

Демид поворачивается ко мне, и я неожиданно меняю курс.

Я неуверенно подхожу к нему и замираю в паре шагов.

Разглядываю его, а он разглядывает меня.

Это странно, но та аура притяжения, что витала между нами последние пару часов, никуда не исчезла. Я по-прежнему нахожу его настолько привлекательным, что готова лечь под него в этот же момент.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Демид.

— Хорошо, а ты?

Вместо ответа он подходит ко мне и прижимает меня к столешнице. По телу проходит новая волна сладкой чувственной дрожи.

— Все еще голодным, но решил дать тебе небольшой отдых, — говорит он, а у меня снова мурашки по всему телу.

— Ты что же, можешь заниматься этим всю ночь?

— С тобой да. Всю ночь и весь день. И снова всю ночь.

Я чувствую, как щеки начинают гореть.

Я опускаю глаза, кладу ладони ему на грудь. Начинаю водить пальцами по его рельефу.

— Ты очень привлекательный, — говорю я.

Слова слетают с губ прежде, чем я успеваю подумать.

— С тобой нереально хорошо.

Он легко, словно пушинку, подсаживает меня на столешницу. Зарывается носом в мои волосы, трется щекой о щеку, жадно вдыхает воздух рядом со мной.