Меня трясет от возбуждения.

Я хочу, чтобы он стянул с меня джинсы с трусиками и поимел прямо в этом гараже, прямо сейчас. Я знаю, что он тоже этого хочет.

— Демид, — шепчу я, но тут слышу какие-то посторонние звуки.

Шаги, разговоры.

Демид, словно нехотя, отпускает меня, а я начинаю судорожно поправлять футболку. Уже зная, кому принадлежат эти голоса.

Еще секунда и в гараж входит вся компания в полном составе. Лейла, Дина и Макс. Последним в гараже появляется Кристиан. Целый, невредимый и, кажется, вполне довольный жизнью, несмотря на то, что только недавно он терся в компании Сафрона и уверял, что полностью на его стороне. Но вот, успел переметнуться, и никто его отсюда не гонит.

— Вот вы где, — говорит Лейла и ее голос эхом отражается от стен. — А мы ищем вас по всему дому.

Она, также, как и Дина с Кристианом, впиваются в меня глазами и начинают внимательно рассматривать. Макс самый нормальный из всех. Как и всегда он делает вид, что его ничего не касается и он тут просто за компанию.

— Вы рано, — произносит из-за моей спины Демид, — мы же договорились на завтра.

Мое тело деревенеет, и я замираю, словно истукан.

— Устали ждать, знаешь ли, — произносит Лейла и первая приближается к нам.

— Я все понимаю, Демид, правда, — продолжает она. — Знаю, как сильно тебе нравится девочка, честно. Но мы итак дали вам достаточно времени.

Времени для чего?

Черт, ритуал!

Демид молчит.

Он никак не возражает ей, не поддерживает меня. Он молчит.

— Пора осуществить то, что задумали. То, что должны, — продолжает Лейла и начинает движение ко мне.

Ее никто не останавливает.

Она подходит ко мне и берет меня за руку.

— Извини, Ульяна, я неплохо к тебе относилась все это время, честно. Но ты ведьма, а значит только ты сможешь нам помочь. Это великая удача для нас. Шанс, которого мы ждали несколько десятилетий. Нам нужна твоя сила. Вся твоя сила.

Карие, тонко подведенные глаза Лейлы словно гипнотизируют, а все остальное, наоборот, расплывается, будто в тумане. Тело становится ватным и непослушным.

— Сейчас ты отправишься с нами, и с твоей помощью мы, наконец, проведем ритуал. Да, ты не выживешь после него, но зато ты спасешь других. Несколько жизней против одной ведь не самый худший обмен, верно? В тебе же заложена помощь другим, ведь так? А значит, ты выполнишь свое истинное предназначение и…

— Хватит болтать, Лейла, — перебивает ее Дина и голос той звучит решительно. — Пора действовать, время уже на исходе.

Не выживу.

Значит, Сафрон был прав. Сафрон, мой дед. Именно он все это время был на моей стороне, а вовсе не Демид.

Я поверила не тому.

Я хочу двинуться с места, но не могу.

Не могу ничего сделать и только продолжаю, как в замедленной съемке наблюдать за сменой декораций вокруг себя. Это уже не стены гаража, но картины меняются так быстро, что я не понимаю, куда мы перемещаемся.

Это Демид.

Это он перемещает всех нас.

И он… он знал, что так будет. Он не возражал ей. Он сказал, что ждал их завтра.

Тогда зачем все эти его разговор про подарки?

Если он знал, что ритуал меня убьет…

А между тем до моих ушей начинают долетать те самые непонятные, но уже знакомые мне, напевы на неизвестном мне языке. Такими Кристиан пользовался, когда открывал замок в квартире Демида. И эти напевы снова отдаются в моем теле, как и тогда.

Пронизывают его.

И хоть я по-прежнему не могу пошевелить даже пальцем, что-то теплое начинает струиться по венам. Коже лица, шеи, рук становится жарко, словно я подставила их под палящие лучи солнца.

Это и страшно, и завораживающе одновременно.

Жар становится нестерпимым, но гораздо сильнее меня жжет изнутри.

Жар непонимания, обиды на Демида.

Я все не могу понять, как же так?

Демид… он… он знал, что так будет. Он знал, он знал.

Он обещал мне, что со мной все будет хорошо, если доверюсь ему. А вместо этого…

На глаза наворачиваются слезы, только плакать уже поздно.

Поздно, Ульяна, все поздно.

Ты доверилась не тому и теперь тебе придется пожинать плоды этой своей наивной доверчивости.

Из-за резких перепадов давления глаза нещадно болят, и я вынуждена их закрыть. И почти сразу же в ноздри ударяет запах гари.

Я открываю глаза и силюсь посмотреть по сторонам.

Мы в какой-то деревне и создается ощущение, что она очень древняя. Здесь нет машин или какой-то другой техники. И это даже не деревня, скорее то, что от нее осталось.

Вокруг нас наполовину выгоревшие дома, но пожар еще не прекратился. Кругом дым, огонь, ругань и крики, доносящиеся словно сквозь пелену.