— Лесь, — позвал он. — Собери что-то прямо первой необходимости, — размышлял парень. — То, без чего не сможешь. А остальной гардероб мы тебе обновим.

Послушно кивнув и нырнув вглубь комнаты, я засеменила к комоду у изголовья кровати.

— Что вы натворили, дети? — взвыла мама полу-шепотом, полу-писком, едва сдерживая слезы. — Эти тираны же вас со свету сживут!

Ресницы Руслана дернулись то ли от гнева, то ли от удушливой безнадеги, с которой он взглянул на мою мать, перебирающуюся с ноги на ногу у порога спальни.

— Мы это как-нибудь переживем, — парировал он лениво.

Трясущимися руками собрала с комода пузырек со своими любимыми духами Chanel, которые забыла бросить в сумку перед вчерашним походом в ЗАГС. Фотографию, датированную июнем девяносто девятого года, на которой мы с папой гуляли по Парку Горького. И еще несколько памятных вещей, представляющих для меня особую ценность, таких как браслет-фенечка из красных бусин, которую я спрятала в маленькой шкатулке в шкафчике комода. И несколько платьев, туфель и косметических штук.

Признаться, я очень хорошо понимала, что пыталась донести до меня разъяренная мама. Правду о рождении Руслана, которую оберегали всей семьей, чтобы парню не стало об этом известно.

— Мам, прости, — прошептала тихо, когда, сравнявшись со мной, мама буркнула себе что-то под нос. Одинокая слеза скатилась по моей щеке, и я небрежно смахнула ее рукой. — Но держаться подальше от него я больше не могу.

Потому что это намного сильнее меня. Даже побег в Питер не помог бы мне забыть этого человека. Никогда.

— Родная, ты уже все? — уверенно и громко заявил Руслан с чемоданом в руках.

Я посмотрела на своего дорогого мужа, стоящего у двери в ожидании моего выхода. Моя мама стояла рядом: неожиданно, женщина разревелась белугой, пряча лицо в своих ладонях.

— Лариса Григорьева, — Руслан опустил обвитый кожей чемодан, на пол. — Вы расстраиваете ее… — и он замолчал, очевидно, потому что вспомнил о том, что никому кроме нас двоих не было известно о моей беременности.

— Я что ли дочери своей счастья не желаю, — обиженно протянула она, не переставая шмыгать носом.

— Мам, — краснея ярче спелой вишни, прошептала я. — У нас с Русланом будет ребенок.

Не думала, что сообщать матери о беременности в моем-то возрасте будет настолько неловко. Пунцовые щеки воспылали огнем, губы затряслись, а глаза сиюсекундно увлажнились. Голову я опустила — посмотреть на маму стало неловко, стыдливость опоясывала меня тугим ремнём вокруг талии. Она посмотрела по очереди на нас с мужем, который приблизился ко мне и мягко взял за предплечье.

— Мои дорогие, — заверещала мама еще громче и ее всхлип пронесся по спальне. — Доченька, почему ты мне раньше не сказала? — ласково обратилась она, опуская свои ладони мне на плечи.

Но на сей раз бережно, как на фарфоровую, хрупкую статуэтку. Когда в прошлом мама рассуждала о внуках, я всегда думала, что она требует их от Сергея для того, чтобы иметь возможность укрепить мое положение в их элитном обществе.

— Русланчик, — всхлипнув, мама протерла глаза. Осторожно погладив моего любимого по щеке, женщина, улыбнулась. — Позаботься о моей дочке. Умоляю тебя, береги ее.

И только мне стал ясен горький смысл, вложенный в каждое ее слово.

— Леся — самое ценное, что у меня есть, — невозмутимо объяснил он, притягивая меня к себе. Я интинктивно дернулась, ощутив, как смятение внутри меня наполнилось до самых краев и рвалось наружу. — Не переживайте.

— И себя тоже береги, сыночек, — молила она надрывно.

Потому что знала, что это — всего лишь затишье перед бурей. «Все будет хорошо, если ты будешь рядом», — в голове отстукивала утренняя фраза мужа.

Мама поцеловала меня в обе щеки, а затем провела своими дрожащими пальцами по лицу, уже самостоятельно осушая мои слезы.

— Родная моя, девочка, — прошептала она едва слышно.

Но этого сполна хватило, чтобы слезы градом скатились из глаз снова, отчего я почувствовала себя инфантильной идиоткой, которой, как оказалось, так необходимы были слова любви мамы.

— Останьтесь хотя бы на один день, — возмутилась она, когда выпив по счету третью чашку душистого чая, мы с Русланом собрались покинуть квартиру.

Маму, как оказалось, сильно обидело отсутствие на свадьбе дочери.

— Мы еще придем в гости, — ответил довольный Руслан, прикладывая руку к сердцу, чтобы выразить искренность своих намерений.

— Если что, — добавила она напоследок, когда, надев на ноги свои лодочки, я потянулась за теплым жакетом в прихожей. — Мой дом для вас всегда открыт.