Тело само двигалось и принимало решения. Кто руководил мной? Не знаю. Чисто на инстинктах, на желаниях двигаться, что-то делать, а не стоять столбом на месте.

Я поддалась внутреннему чутью, вопящему от страха. Что делать в мире без Гектора? Мне надо знать, что, хотя бы за стеной он ходит, двигается, живет, дышит и возможно думает обо мне, как и я о нем.

Рванула назад к границе. Из будки вышел Каратель, с удивлением посмотрел. Вряд ли в Питере существовал смертник, который за последнее время добровольно покинул округ, рискуя нарваться на вторую границу с Приамом.

Взяла барьер – перепрыгнула опущенный шлагбаум. Каратели отца отмерли, побежали за мной, но вскоре шаги затихли. Трусливо отступили.

Вдали показался маленький просвет, где пост с Приамом. На их улицы уже опускалась ночь.

Каратели Приама в смиренном ожидании. Бежать на их границу – самоубийство. Любого постороннего будут отстреливать и пистолеты от четырех Карателей подтвердили теорию.

Глядя, как Каратели прикрывают один глаза, готовясь сфокусировать взгляд на цели, я закричала:

– Я безоружна! Сдаюсь! – подняла руки. – Слышите! Это я - террористка! Я сдаюсь! Абрамова! На плакате! – указала вперед на бугор, который вел к зданию Карателей и площади. Где по обочинам дорог постоянно мелькали вывески реклам или мое лицо и Артема.

Один из Карателей поспешил ударить или болезненно схватить за волосы, но я сама руки сцепила в замок на затылке и покорно села на колени, пачкая голубые джинсы грязным подтаявшим снегом. Очередной Каратель толкнул в спину. Хотел показать, какая я жалкая.

– Не надо! Я не сопротивляюсь!

Руки заковали в наручники за спиной и повели вверх по горе к площади и сгоревшему зданию Карателей. Центральная дорога возле сожжённого, взорванного здания заполнена людьми, пришедшими на казнь. Муравейник, нескончаемый поток зевак бодро передвигался в направлении парка и громко скандировал кричалки.

Они все шли полюбоваться на казнь? Насладиться сценой убийства?

С давних времен три расы существовали в человеческом мире. Самая первая и самая старая – это люди. Клеймённые же появились, как боги, вышли из ниоткуда, сошли с неба к простым смертным и стали жить среди них и командовать. Люди прожили долгие века в рабстве и ненависти к богам. Пока в этой ненависти не родился первый в истории Каратель – создание, имеющее иммунитет к силе «бога» и обладающее более развитой физической оболочкой по сравнению с людьми. Со временем Каратели изгнали Клеймённых, почти истребили и прогнали на острова и стали командовать людьми. Люди теперь поклонялись им.

Отец, совершив переворот, пытался вновь занять свою нишу в людском мире, вернуть себе право жить. Да, ему пришлось быть жестоким, от этого пострадала масса народа. И теперь люди требовали принести жертву за сотни оборвавшихся жизней. И похоже, им не важно, кто ответит. Настоящие преступники – я или Артем, или же тот, кто отвечал за их спокойствие и благополучие.

Людям просто нужна жертва, чтобы выместить на ней свою злость и страх из-за несправедливости. Их не воспринимали всерьез. Для Клеймённых они и вовсе – еда.

Но Гектор не трогал людей, по-своему охранял, относился более мягко, потому что те слабы, как беспомощные дети. По этой причине жалел Люду, ведь она человек – слабое создание.

И эти твари вот так платили ему за свой спокойный сон?

Хр*н вам, людишки, а не Гектор! Меня сожрете и надеюсь подавитесь!

Толпа расходилась, давала дорогу к парку на помост, кидалась горстями чипсов, брызгали в лицо газировкой или соком. Я закрывала веки и крутила головой из стороны в сторону, когда сладкая вода превращала волосы в грязные слипшиеся патлы.

На открытой площадке в глубине парка находилась деревянная возвышенность, которую по периметру подсвечивали голубые лампочки. На земли Приама стремительно наступала ночь, к девяти часам будет полный мрак и тело принесенной жертвы красиво запылает на радость зевакам.

В центре сцены деревянный столб, к которому привязывали жертву. Меня привязали.

Народ бешено вопил, наполняя ночь выкриками, свистел, предвкушая получить удовольствие от мести.

– Смерть Клеймённой!

Должно быть это отрада для людей. Мстят за многие годы, прожитые под гнетом Клеймённых. Да, мы ели их, да, использовали их в прошлые века. Ну что ж, я не обвиняю их. И отца не виню, каждый выживает, как может.

Зажмурилась с такой силой, что перед глазами появились черные точки. Руки сцеплены сзади вокруг столба. Дружная толпа подхватила цифры, отсчитывающие секунды до начала казни.

Прямо под ногами начинался толстый провод-шланг, ведущий вниз с помоста.

В последний момент открыла глаза чтобы увидеть, как из шланга вырвалась волна огня. Поднялась высоко и ударила в лицо, на секунду выбив дыхание.

Я рефлекторно закричала от чувства удушья. Свой огонь не сжигал, но искусственный я прежде не проверяла.