Когда я промчуся, ветра обгоняя,

Когда я пришпорю коня,

Ты с облака, сверху нагнись, дорогая,

И посмотри на меня!..

Я другом ей не был, я мужем ей не был,

Я только ходил по следам, —

Сегодня я отдал ей целое небо,

А завтра всю землю отдам!

1932

ПОТОП

Джэн!

Дорогая!

Ты хмуришь свой крохотный лоб,

Ты задумалась, Джэн,

Не о нашем ли грустном побеге?

Говорят, приближается

Новый потоп,

Нам пора позаботиться

О ковчеге.

Видишь —

Мир заливает водой и огнем,

Приближается ночь,

Неизвестностью черной пугая…

Вот он, Ноев ковчег.

Войдем,

Отдохнем,

Поплывем,

Дорогая!

Нет ни рек, ни озер.

Вся земля —

Как сплошной океан,

И над ней небеса —

Как проклятие…

И как расплата…

Все безмолвно вокруг.

Только глухо стучит барабан

И орудия бьют

С укрепленного Арарата.

Нас не пустят туда —

Там для избранных

Крепость и дом,

Но и эту твердыню

Десница времен поразила.

Кто-то бросился вниз…

Видишь, Джэн, —

Это новый Содом

Покидают пророки

Финансовой буржуазии.

Детский трупик,

Качаясь,

Синеет на черной волне, —

Это Алаленький Линдберг,

Плывущий путями потопа.

Он с Гудзона плывет,

Он синеет на черной волне

По затопленным картам

Америки и Европы.

Мир встает перед нами

Пустыней,

О гром ной и голой.

Никто не спасется,

И никто не спасет!

Побежденный пространством,

Измученный голубь

Пулеметную ленту,

Зажатую в клюве,

Несет.

Сорок раз…

Сорок дней и ночей…

Сорок лет

Мне исполнилось, Джэн.

Сорок лет…

Я старею.

Ни хлеба…

Ни славы…

Чем помог мне,

Скажи,

Юридический факультет?

Чем поможет закон

Безработному доктору права?

Хоть бы новый потоп

Затопил этот мир в самом деле!

Но холодный Нью-Йорк

Поднимает свои этажи…

Где мы денег достанем

На следующей неделе?

Чем это кончится,

Джэн,

Дорогая,

Скажи!

1932

ПЕСНЯ О КАХОВКЕ

Каховка, Каховка — родная винтовка…

Горячая пуля, лети!

Иркутск и Варшава, Орел и Каховка —

Этапы большого пути.