Чтоб жене его не быть вдовою,

Сиротою сыну не расти.

Я — противник горя и разлуки,

Любящий товарищей своих, —

Протянул ему на помощь руки:

— Оставайся, дорогой, в живых!

И теперь сидит он между нами —

Каждому наука и пример, —

Трижды награжденный орденами,

Без вести пропавший офицер.

Он сидит спокойно и серьезно,

Не скрывая счастья своего.

Тихо и почти религиозно

Родственники смотрят на него.

Дело было просто: в чистом поле

Он лежит один. Темным-темно.

От потери крови и от боли

Он сознание теряет, но

С музыкой солдаты смерть встречают.

И когда им надо умирать,

Ангелов успешно обучают

На губных гармониках играть.

(Мы, признаться, хитрые немного, —

Умудряемся в последний час,

Абсолютно отрицая бога,

Ангелов оставить про запас.)

Никакого нам не надо рая!

Только надо, чтоб пришел тот век,

Где бы жил и рос, не умирая,

Благородных мыслей человек.

Только надо, чтобы поколенью

Мы сказали нужные слова

Сказкою, строкой стихотворенья,

Всем своим запасом волшебства.

Чтобы самой трудною порою

Кладь казалась легче на плечах…

Но вернемся к нашему герою,

Мы сегодня у него в гостях.

Он платил за все ценою крови,

Он пришел к родным, он спит с женой,

И парят над ним у изголовья

Ангелы, придуманные мной…

1946

*

Тихо светит месяц серебристый…

Комсомольцу снятся декабристы.

По России, солнцем обожженной,

Тащатся измученные жены,

Молча по дороге столбовой

Одичавший тянется конвой.

Юноша из-за столетий мглы

Слышит, как бряцают кандалы.

Спят давно и старики и дети,

Медленная полночь над селом…

Комсомолец видит сквозь столетье

Пушкина за письменным столом.

Поздний час. Отяжелели веки.

И перо не легче, чем свинец…

Где его товарищ Кюхельбекер,

Фантазер, нестроевой боец?

С каждым днем разлука тяжелее,

Между ними сотни верст лежат.

Муравьев-Апостол и Рылеев

Входят в петербургский каземат.

Комсомольцу кажется сквозь сон,

Что стоит у Черной речки он.

Он бежал сквозь зимнее ненастье…

Разве можно было не спешить,

Чтоб непоправимое несчастье

Как угодно, но предотвратить!

Поздно, поздно!.. Раненый поэт

Уронил тяжелый пистолет…

Гаснут звезды в сумраке ночном,

Скоро утро встанет над селом,

И скрипят тихонько половицы,

Будто Пушкин ходит по избе…

Как узнать мне, что еще приснится,