Мне он понравился. Умное, чисто выбритое открытое лицо, шапка волнистых темных чуть в рыжину волос не закрывала высокий лоб. Легкая курносость придавала шарм.

— Раз больше никого не будет, то завтра выступаем, — объявил он по-немецки после взаимных приветствий и чтения писем, — очень надеюсь, что ваши ракеты покажут себя не хуже конгривских.

— Для этого необходимо разместить их наилучшим образом. Тем более, что осталось их на полтора залпа.

— Тогда сами решайте вопросы диспозиции, но с условием: не строить помех действиям войск.

— Нам нужны высоты для позиции и скопления неприятеля для цели.

— Конкретика будет только завтра. Перед нами корпус Омер-паши в тридцать тысяч при шестнадцати орудиях. Ждать мы больше не можем. Турки накапливают силы. Их позиции на горе Куртепе. Если притащат еще артиллерию, то выбить станет много сложнее. И так уже вчера атаковали отряд Бистрома, а с тыла ударил гарнизон Варны. Так что Бистром сейчас не помощник. Надо бить сейчас или уходить, чего исполнить, как понимаете, никак нельзя.

— Понимаю, в полном вашем распоряжении.

— Пойдем двумя колоннами. У меня летучий отряд в десять эскадронов, а у полковника Сухозанета десять батальонов пехоты, четыре эскадрона и сорок два орудия. Вот его и поддержите. Как далеко летят ваши ракеты?

— Поражение до пяти верст. Но если укрепления на горе, то эффективность весьма слабая. Для некоторых видов боеприпасов.

— Пускайте не некоторые.

На том и порешили.

Рано утром обе колонны вышли из лагерей и двинулись к горе. Меня представили Сухозанету. Жилистый темноволосый красавчик с аккуратными усиками. Послушал про свободу действий. Несколько высокомерно осмотрел мое войско и отправил к артиллерии.

К десяти часам войска зашли в седловину без сопротивления и стали занимать позиции. Мы с Кириллом прикинули, что по горе бить бесполезно. Надо ждать атаки. В таком случае лучше выставляться для ближней дистанции. Что мы и сделали. По правилам наши пойдут в контратаку. И здесь надо их поддержать. Я подошел к полковнику.

— Необходимо выявить огневые позиции. Все-таки шестнадцать пушек там есть. Предлагаю провести разведку боем.

— Скоро сами полезут. Но то, что вы смотрите дальше, мне нравится. Проводите. Только согласуйте с артиллеристами.

Подполковник, начальник батарей, был только за. Лихая сотня с гиканьем понеслась к горе. А еще две стали разворачиваться с флангов. И турки не выдержали, дали залп. Мы засекли позиции и стали наводиться по пушкам, а так же по позиции ниже, где должна быть пехота. Две установки зарядили единственными ракетами с меленитом. Остальные шрапнелью.

Сухозанет оказался прав. Турки тянуть не стали. Нас атаковали плотными колоннами. Наши предположения по направлению оказались верны. Как только ровное место заполнилось турецкими мундирами, я скомандовал огонь. Самуэлю доверили крутить ручку динамо. Он только глаза выпучивал. Когда дым стал рассеиваться, сказал:

— Это адская шарманка! Я чувствую себя чертом в аду, играющим на погибель грешников.

— Цель накрыта, — крикнул сбоку Кирилл.

Наступление прекратилось. Вся равнина покрыта трупами. Площадь небольшая, поэтому мало кто уцелел. Англичанин проглатывает слюну и смотрит из под ладони, что-то бормоча под нос. Сейчас наши пойдут в контратаку. Точно, офицеры уже ведут вперед русскую пехоту.

— По позициям огонь! — ору я.

Установки отработали по горе. Заволокло желтым дымом. Вслед ударили пушки и пошла пехота.

Но восемь тысяч в наступлении на тридцать тысяч в укрепленном районе — это очень мало. Даже если это бравые русские солдаты против турок. Я отметил, что турецкие пушки не стреляют.

Наши откатились назад и заняли позиции на равнине. А турки ринулись в контратаку. И волну пули не остановили. На меня летел здоровяк в синих штанах и голый по пояс. Выстрел хауды отбросил его. Через полминуты передо мной валялось пять трупов, разряженные пистолеты и сломанное о голову турка ружье.

В левой руке я зажал нож, в правой саблю. Смуглый тощий боец с палашем попытался меня достать с разбега. Я просто шагнул назад, а когда палаш по инерции опустился, махнул лезвием по горлу. Турок осел, зажав шею двумя руками. Второй оказался опытней и сделал финт. Саблю я отбил, а вот большой кинжал полоснул меня по правому плечу. Боли я не почувствовал, только горячая струя пошла по руке. Левой рукой я метнул нож. Расчета на поражение не было, только на отвлечение внимания. И сабля турка отклонилась, отбив нож в землю. А я вогнал свою в солнечное сплетение и отшагнул вправо от слабого ответного удара.

Потом натиск ослаб, и уже наши войска поднялись в атаку. Мои с бешеными воплями бросились догонять противника. Я осмотрел рану. Глубокий порез. На жаре не сулит ничего приятного. Надо зашивать и обрабатывать. Противостолбнячной сывортки нет и пока не будет. И заражение крови элементарно получить. Залив рану водкой, я перевязал руку, как мог. Санитары ,повинуясь общему порыву, убежали вперед. Надо догонять своих. Я оглянулся.

Сзади стоял Михаил Павлович. В руке его пистолет со взведенным курком. Невдалеке десяток казаков охраны.