— Тебя еще не хватало! — прорычал сквозь зубы я, но он услышал.

Картину разум нарисовал простую. Меня отправили на бой, чтобы завладеть всем. Тем достанется имущество по завещанию, а этому Алена. Или саблей в шею, если успею раненой рукой его проткнуть. Великий Князь опустил пистолет и подошел ко мне вплотную.

— Здравствуйте, Гурский. Пройдемся к турецким позициям?

— Зачем такие сложности? Впрочем, извольте.

До ближайших камней метров сто. За ними еще двести метров равнины и там бьют огрызающихся турок. Я подобрал нож и вложил саблю в ножны.

— А я приехал с просьбой, — молвил он глядя вдаль меж двух скал, — Пристрелите меня.

— Что с Аленой? — я подступил вплотную.

Мой взгляд из поллобья должен его прожечь насквозь. Стрелять нечем, а вот нож воткну запросто. И очень немного меня от этого отделяет.

— Все хорошо с ней. Я привез ее еще сегодня ранним утром. У вас нет никаких причин сомневаться в вашей супруге. И я не позволил себе переступить через дозволенные границы. Со мной нехорошо. Решайте. Скоро турки воспрянут и наши вернутся на позиции.

— Объяснитесь, — я поглаживаю рукоять ножа.

— Так бывает. Я околдован и ничего не могу с собой поделать. Разум говорит, что это не увлечение, а наваждение.

— Если вы даете слово, что не предпринимали дурного в отношении Елены Петровны, то зачем вас пристрелить?

— От дела удержался, а от мыслей нет. Сколько пытался, не могу и все тут. С этим и приехал. Не могу сам справиться. И в себе удержать не могу. Считаю, что имеете полное право сатисфакции. Дуэль между нами невозможна, а случайный турок вполне. Вон тела валяются.

— Тогда и я признаюсь. Думал убить вас, как только повод будет. И плевать на все последствия. Только один старец отговорил. Сказал, что другие способы можно употребить. Время и расстояние.

— Интересно. Повторить ваше путешествие?

— Это уже решайте сами. Он обмолвился и еще про одно, что родственники переходят в другой разряд. Мы — не родственники. И не представляю, о чем речь.

— Ну почему же? Такое возможно, если я стану крестным отцом вашего ребенка. Тогда Елена Петровна будет кумой. Пообещайте, что не забудете про меня, когда время придет.

Мы пожали руки и разошлись. Мои вернулись без потерь. Санитары бросились обрабатывать рану. Тут же и зашили, напоив стаканом водки. Через два часа я вполне был на ногах. Как раз меня вызвали на совещание.

— Четыре орудия, пригодные для ремонта, мы захватили, — сообщил Сухозанет, — остальные разбиты совершенно. Погибших турок великое множество. В ближайшие несколько дней они точно не полезут. Отошли наверх и закрепились в обороне. Задача выполнена. Угроза прорыва блокады устранена. Отдельно хочу отметить графа Зарайского-Андского с его ракетами. Очень жаль, что больше их нет. Имею распоряжение в случае успеха отправить вас немедленно обратно. Поэтому приношу благодарности и прошу выполнить предписанное.

— Выполню прямо с утра, — киваю я.

Обратно добрались без приключений. В лагерь я даже не заехал, сразу к берегу. Через час Алена прыгнула из лодки в мои объятия.

– Чего натворила, что тебя под конвоем обратно привезли? — улыбаюсь я после поцелуев и объятий.

– Уже успел добраться до тебя? — серьезно смотрит жена, — припугнула немного, чтоб настойчивость сбавил. И сказала, что я нужна тебе здесь. А остальное пусть летит в тартарары.

— Михаил Павлович несчастный человек. Вскружила ему голову.

— Сам себе вскружил. Делом надо заниматься, а не бабами любоваться.

— А ведь я чуть не убил его.

— Что за ребячество? — отпрянула Алена, — Кто говорил про объекты оперативной разработки? А как получаться стало, так сразу караул кричать?

— Так я и не убил. Договорились, что крестным станет, как повод будет.

— Вот и не пугай меня. Все будет хорошо, я чувствую. Говорят, штурм скоро?

— Совсем скоро. А потом мой выход.

— Не твой, а наш. Один никуда не пойдешь!

Потап возвращался в деревню. Из тюрьмы. Гранитная уверенность впечатывалась в каждое движение, слово, взгляд. Он знал, что будет делать. И не сомневался ни в чем.

Полгода назад к мужикам подошли зарайские ухарцы и попросили старших поговорить. Собрались нарочито тайно, ночью, как тати. Главный из зарайских объявил, что все связанное с ними должно быть в тайне. Пришли самые почтенные дядьки васи, провы, михайлы. Важно расселись по скамьям, задрали расчесанные бороды кверху.