Приходится много улыбаться, выдерживать пристальное внимание знакомых и незнакомых людей. В глазах знакомых вижу удивление, потрясение и вопросы. В глазах незнакомых — интерес, оценку, задумчивость. Будь я немного понаивнее, приняла бы все улыбки за чистую монету, но в каждом присутствующей дамочке вижу пораженную соперницу, в каждом мужчине - опасного врага. Может быть, драматизирую и преувеличиваю.

— Герман Александрович, — возле нас оказывается пожилой мужчина с молодой спутницей. Она придирчиво меня окидывает надменным взглядом, на губах приклеенная улыбка.

— Добрый вечер, Аркадий Леонидович, рад вас видеть, — по голосу Германа не поймешь, действительно рад или делает вид, что рад.

— Давненько не виделись. Ходят слухи, что ты распродаешь некоторые акции и закрываешь дела. С чем это связано? — вопрос адресован Соболю, а глаза устремлены на меня. И мне хочется тут же спрятаться за спину своего мужчины. Слишком цепкий и скользкий взгляд у этого Аркадия Леонидовича. И слишком проникновенный, такой, словно читает все твои мысли и знает ответы на любые вопросы.

— Красивая, — замечает, а рядом со мной напрягаются.

Напрягается и спутница пожилого мужчины. Она уже откровенно предупреждающе на меня смотрит, становясь возле Аркадия Леонидовича. Герман сужает глаза, сохраняя на губах прохладно-вежливую улыбку.

— Больно знакомо лицо. Мы раньше не виделись с вами, красавица?

— Нет, — резко за меня отвечает Соболь, собственнически кладет руку на поясницу и придвигает к себе. — Познакомься, Марьяна, моя жена.

Широко расплываюсь в улыбке, не обращая внимания на неприятного мне собеседника, поворачиваю голову. Он тоже смотрит на меня. На губах все та же ироничная улыбка, но в глазах отражаюсь я.

— О, неожиданно... И поздравляю.

— Спасибо. Мы пойдем, нужно кое с кем поздороваться, — увлекает меня в толпу присутствующих, все еще удерживая за талию и, похоже, не собирается убирать свою руку. А я не против.

Слух о женитьбе разбегается как лесной пожар. Буквально через полчаса к нам стали подходить люди и поздравлять. Не знаю, с какой целью Герман пустил этот слух, но все равно было приятно. Особенно приятно, когда к нам подходит пара, в брюнетке я узнаю ту самую барышню, которая была с Германом в подсобном помещении.

Эскортница, что ли?

Встречаемся глазами, она вздергивает подбородок. Краем глаза кошусь на Соболя, он не подает вида, что знаком с ней. Выслушивает поздравления и благодарит. Когда пара уходит, я поворачиваюсь к нему.

— Это она? — ревность все же плохой союзник по жизни. Особенно когда жизнь налаживается.

— Ты о чем?

— Об этой брюнетке. Ты ведь с ней был...

— Марьян, давай прошлое оставим в прошлом и не будем его перетаскивать в настоящее и будущее. Учись доверять мне. Если будешь в каждой девушке видеть бывшую, то ты делаешь прежде всего хуже себе, а не мне.

— А если бы сейчас кто-то из бывших оказался в этом зале, ты бы точно так же говорил?

— Конечно, — почему-то не верю, более того, судя по блеску глаз, бывшие бы подверглись гонению и уничтожению. Приходится душить свою ревность, брать себя в руки.

Остаток вечера проходит без происшествий. Непонятные мужские разговоры, светские пустые диалоги, нескончаемый поток шампанского и желание поскорей вернуться домой, скинуть туфли и вытянуться на кровати.

— Скоро поедем домой, — шепчет Герман на ушко, когда мы отходим от очередной микрогруппы, подходим к окну, усаживает на пустой диванчик. Благодарно ему улыбаюсь. Все же почувствовал мою усталость.

Какие выводы я сделала из этого вечера?

Всем стало известно, что я жена Соболя. И не важно, что на самом деле это неправда. Косые, острые взгляды физически ощутимы, их невозможно было игнорировать. Еще какая-та тревога все время скребла меня изнутри.

Герман не отпускал меня от себя ни на шаг. А в дамские комнаты меня сопровождал его зоркий взгляд. Он не позволял мне ни с кем разговаривать. Это немного бесило, но благоразумно помалкивала.

Еще полчаса и, к моей радости, мы двигаемся к выходу. Устала, наговорилась, теперь хочется в свою норку. Герман на улице накидывает на меня свой пиджак, ребята из охраны любезно открывают мне дверку. Через минуту с другой стороны Герман оказывается рядом со мной, я с готовностью прижимаюсь к нему, переплетая наши пальцы.

По дороге я незаметно для себя погружаюсь в дремоту, положив голову ему на плечо. Пиджак с его теплом согревает, его пальцы нежно поглаживают мои пальцы.

Внезапно машина дергается, я по инерции заваливаюсь в другую сторону. Меня удерживают, поэтому головой о дверку не ударяюсь. Сонно жмурюсь, не понимая, что за резкая манера езды. Смотрю на Германа, он хмурится, оглядывается назад. Я тоже оглядываюсь, но ничего не вижу, только свет фар ехавшей сзади машины.

— Что происходит?