— Это ты верно заметила, — он подходит к креслу, заваливается на него, устремляя на меня добродушный взгляд. — Может, съездим на море?

— Куда?

— Не знаю. Туда, где мало народу. Только не Мальдивы.

— Чем тебе не угодил этот райский уголок?

— Там каждый второй отдыхает. Не хочу. Еще лететь с пересадками. Нужно прямой рейс до пункта назначения.

— Постараюсь узнать в какой деревне возле моря есть взлетно-посадочная полоса. Думаю, выбор будет ограниченный, — иронизирую, Герман хмыкает.

— Можно в Крым на машине.

— Серьезно? С толпой твоих охранников самое то. Или мы поедем инкогнито? Уверена, у тебя в сейфе на этот случай есть поддельные документы. Мы там супружеская пара? Я надеюсь, ты понимаешь, что такого уединения, как здесь, нигде не будет. И проживут ли тут без тебя, большой вопрос, — поглядываю на задумчивого Соболя, а сама в это время ищу в поисковике подходящее место в этом мире под его запросы.

— Ты поела?

— Кофе выпью.

— Тогда пойду его сделаю. Не задерживайся, я чего-то привык уже завтракать с тобой, — встает и уходит, а я с улыбкой провожаю его взглядом.

Привык...

Морская вода приятно освежает. Губы соленые. Жмурюсь от яркого солнца, расплываясь в счастливой улыбке. Мужские руки крепко держат меня за талию под водой, а я обнимаю его за шею, прижавшись щекой к его щеке. Ногами обнимаю его за талию.

Боже, это так классно, когда просто наслаждаешься моментом, ни о чем не думаешь. Море, солнце, любимый мужчина и ты.

Уединенный пляж мы нашли сами, просто катались на машине по окрестностям. Здесь чистая вода, очень мало людей, можно сказать, их почти нет. И нет голодных взглядов девушек, смотрящих на Германа. Один раз сходили на общественный пляж, и я разделила его нелюбовь к скоплению народа.

— Мне так хорошо, — смотрю на мокрое лицо Германа, его руки придерживают меня за задницу.

— Вообще или со мной?

— Два в одном. Может, в будущем нам купить домик на побережье?

— Зачем? Чтобы платить бешеные налоги и коммуналку? Дешевле снять.

— А может, я хочу жить возле моря.

— Будешь жить со мной. В лесу, — чмокает в губы, двигается к берегу, все еще удерживая меня на себе.

На мелководье отпускает меня, вместе выходим. Здесь нет шезлонгов, громких продавцов сладостей и ягод, нет зазывал на всякие развлекушки. Только море, пляж и ветер.

Присаживаюсь на покрывало, беру в руки полотенце, промокаю лишнюю влагу. Герман тянется к мобильнику, проверяет наличие звонков и эсэмэс. Судя по тому, как поджимает губы, что-то там не по нраву, но не уходит и не углубляется в телефон для важного разговора или переписки.

— Ты в детстве часто ездил на море? — ложусь на живот, Герман лежит на спине, прикрыв лицо козырьком кепки.

— Нет.

— А дядя тебя не вывозил?

— Нет.

— А это брат отца или матери? — мои вопросы как из блиц-опроса.

Я изгибаю вопросительно бровь, когда он на меня устремляет прищуренный взгляд. Вздыхает, молчит. Вновь не отвечает.

— Странно, что органы опеки отдали тебя незнакомому человеку.

— Думаешь, в детском доме из меня вырос бы другой человек? — смеется, не злится. — Просто путь к сегодняшнему положению занял больше времени.

— И ты всегда хотел быть там, где сейчас?

— Я другой жизни не знаю, Марьян. Моего отца убили, мать тоже умерла не от хорошей жизни. Воспитывал преемник отца, вдалбливая в детскую голову мысль о мести, о том, что я должен быть лучше, выше, сильнее своего родителя. Как я мог вырасти с другими ценностями? — резко откидывает кепку в сторону, садится. — Когда мне было пятнадцать, мои ровесники влюблялись, гуляли с девчонками, думали, куда податься после девятого класса. Я в пятнадцать разбирал и собирал автомат Калашникова с закрытыми глазами, видел вокруг себя только проституток и наивных дур, соблазнившиеся криминальной романтикой.

— У тебя хоть какое-то образование есть?

— У меня аттестат после девятого и университет под названием «жизнь», — оглядывается через плечо. — На принца не похож, до рыцаря не дотягиваю, а вот за разбойника вполне сойду.

— Может, у тебя и нет дипломов, но я знаю, что во главе всегда стоят умные, хитрые, циничные люди. Люди, которые хотят прогнуть под себя не только окружение рядом, но и по возможности весь мир. Иногда я боюсь нашего будущего.

— Поздно бояться, — ложится возле меня, берет руку, крутит кольцо на безымянном пальце. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты не пожалела о своем выборе.

— А отказаться от всего этого никак?

— В следующей жизни. Ты веришь, что после смерти мы вновь встретимся?

— Как будто ты веришь, — смеюсь, Герман подается ко мне, целует. И я его целую. Неторопливо.

Хочу с ним быть и в следующей жизни. И через жизнь. И всегда находить друг друга. Рядом с ним чувствую себя, раньше такого не было. Раньше мне хотелось иронизировать, язвить, высокомерно смотреть на тех, кто пытался добиться моего внимания. Раньше отношения быстро приедались, утром просыпалась и понимала: с этим человеком нам не по пути.