– Братец! Коля! – Закричал Сашенька, первым увидав молодого Ильинского, на всех парах скачущего к ним.

На ходу Николя спешился, и Аня погрозила ему кулаком украдкой – можно и без лихачества, ведь, рука еще периодически давала о себе знать, напоминая о травме. Но Николя только усмехнулся в усы и посмотрел на нее так, что у Ани зарделись щеки. Хорошо, что в суете их переглядываний никто не заметил.

С приездом гостей дом наполнился суетой, разговорами и смехом. После отменного обеда, который Аня планировала несколько дней и очень за него волновалась, гости разбрелись по комнатам, чтобы отдохнуть с дороги.

Аня тоже удалилась в спальню. Николай же задержался внизу, так хотелось ему переброситься хоть словечком с Гнездиловым. Она только прилегла на кровать, как почувствовала, что сон обволакивает ее, унося в царство Морфея. Подъем сегодня был ранним, столько дел до приезда гостей нужно было проконтролировать – обед, запасы, подготовка всех комнат к приезду гостей. Все требовало внимания и заботы, отнимало силы. Погружаясь в сон, она и не заметила, как Николя опустился на кровать рядом с ней.

– Моя девочка устала? – Услышала Аня голос над своим ухом и дыхание на своей щеке. Сон сняло, как рукой. Только он умел говорить так, что по спине бежали мурашки, дыхание сбивалось и хотелось чего-то большего.

Не отвечая на вопрос, не открывая глаз, она обвила его шею руками и потянулась к нему губами. Муж, подумать только – муж, нашел ее губы сам.

– Как Саша с Натали? – Спросила она, прерывая поцелуй.

– Я не знаю, как он ее терпит. – Усмехнулся Николай, кусая ее нижнюю губу, играя с нею, дразня. – Ежели и моя женушка будет так себя вести, накажу непременно.

– Мне уже страшно!
– Аня открыла глаза и притворно ужаснулась. Она смотрела в его бездонно-синие глаза и была в этот момент абсолютно счастлива. Прядь светлых волос упала на лоб, Аня поправила ее рукой, а Николай, улучив момент, когда рука была близко к его рту, поцеловал тонкие пальцы.

– Вечером Гнездиловы сообщат одну интересную весть. – Интриговал ее любимый, целуя шею и ямочку у ключицы.

– Неужто? Скажи мне, скажи! Хотя, - Аня блаженно закрыла глаза, отдаваясь ласке, - я итак догадалась, о чем ты!

– Какая у меня смышлёная жена, - шептал Николай и от этого шепота кровь вскипала.

Дыхание ее сбилось и все на свете больше стало неважным.

Только мужчина и женщина в комнате, только одно дыхание на двоих…

Вечером за ужином на террасе Гнездилов, невероятно смущаясь, сообщил о скором прибавлении в их семье. Натали залилась краской, все их поздравляли и умилялись новости.

– Не выпить ли нам наливки в честь столь знаменательного события?! – Предложил Алексей Георгиевич. – Позапрошлым летом было много смородины, так мы в наливку ее и пустили.

Кликнули Федора и тот спустился в погреб.

– За нашу большую семью! – Предложил тост Порфирий Георгиевич и все радостно воскликнули «Ура!».

Старшим Ильинским очень понравилось в усадьбе сватов. Здесь был большой, теплый и светлый дом, много плодородных угодий, обустроенная территория с парком и прудом. Классическая усадьба с колоннами, дворовыми, людскими и погребами. Аннушка навела здесь порядок, что-то подкрасили, что-то починили и усадьба заиграла новыми красками, стала настоящим семейным гнездышком.

Николай, сидя подле Ани на террасе, вдруг вспомнил, как впервые к нему пришла мысль жениться на ней. Это было так давно, что, казалось, с того времени миновала целая жизнь, хотя не прошло и года. Тогда в Петербург из Нижнего вернулась Лилит Оболенская со своим мужем-князем и весть об этом достигла их дома. Он курил на улице у особняка, проводив Гнездилова после ужина, и размышлял о том, что не хотел бы больше никаких отношений со строптивой красавицей, попортившей ему столько крови. И вдруг в мозгу возникла тогда эта картина – куча ребятишек, самовар, летняя веранда и они с Аннушкой. Тогда он думал, что счастье с ней невозможно, что отец никогда не позволит на ней жениться, а, вон, оно как обернулось!

К слову, жена его оказалась вовсе и не бесприданницей. В шкатулке, которую истопник нашел в их камине, и которая принадлежала Тереповым, оказались довольно крупные камни, драгоценности и золотые вещицы. Немного, но этого вполне хватило, чтобы обеспечить двум графским дочкам некоторое приданое.

Наблюдая за многочисленными родственниками, Аня наслаждалась жизнью. Плетенные кресла вокруг стола, самовар пышет жаром, ароматный чай в чашках, варенье в розетках, зажжённые фонари, водная гладь пруда, в которой отражались закатные облака. Все это было какой-то идиллией, невероятно счастливой сказкой в ее жизни. Разве могла она представить, работая менеджером по продажам в московском офисе, что будет вот так сидеть на террасе в кресле и пить чай, слушая болтовню Аси и Порфирия об искусстве, восторженные замечания свекра и свекрови о сельской жизни? Даже вечные жалобы Натали не казались ей теперь чем-то ужасным.