Возок остановился у занесенного снегом крыльца. Из людской высыпали слуги, всматриваясь, кого это принесло в их отдаленное имение? А потом дверь отворилась и на улицу в одном шлафроке вышел высокий старик с военной выправкой. Выправку эту сразу же признал Гнездилов. Ветер дул мужчине в лицо, растрепывая бывшие когда-то русыми кудри. Пожилой господин запахнул посильнее халат и снял с носа очки, в которых он, по-видимому, только что читал газету. Удивление промелькнуло на его лице, а потом оно сменилось настоящей живой радостью. То был сам граф Алексей Георгиевич Терепов.

Липецкая область, г. N., наши дни

Аня судорожно всматривалась в заметку, напечатанную на титульном листе ежедневной петербургской газеты прошлого столетия и никак не могла поверить в то, что говорилось в ней. Строчки плыли перед глазами, содержимое навсегда врезалось в память.

«Срочная новость!

Вчера въ полдень на перес?ченіи набережной р?ки Фонтанки и Лештукова моста прогрем?лъ страшный взрывъ. Террористы устроили актъ противъ Министра Внутреннихъ д?лъ, графа Павла Андреевича Ильинскаго. По печальной случайности въ моментъ взрыва рядомъ находился его сынъ, подполковникъ Петербургской сыскной полиціи Николай Павловичъ. Оба они пострадали отъ разрыва. Ведется сл?дствіе!»

Рой мыслей кружил в голове, путаясь и сбиваясь. Не может быть! Этого просто не может быть! Он же обещал! Она поверила Цыгану, согласилась на сделку, отдала кольцо ради Николая. Как же так? Почему он нарушил слово? Почему все-таки устроил взрыв?

Сердце ее словно схватил кто-то когтистой лапой, сжал сильно-сильно, так что невозможно было сделать даже вдоха. Почему же она поверила этому разбойнику? Почему ей казалось, что Цыган не обманет? Она могла быть там с Николя, предупредить его о трагедии, а она поверила негодяю, который ненавидел всех вокруг. Какая же дура! А теперь? Она может только читать о случившемся заметку в столетней газете, бесстрастную запись об ужасающей трагедии, которая случилась с ним? Руки у Ани затряслись, слезы срывались и падали на вековой артефакт. Что делать? Куда бежать? Как изменить прошлое? Никак! Никак она не сможет изменить того, что случилось только лишь по ее глупости.

В каком-то беспамятстве Аня накинула пуховик, схватила только что прочитанную газету и, закрыв лавку на свой ключ, понеслась домой. Дома, не раздеваясь рухнула на кровать и зарыдала, что есть мочи. Сколько времени прошло, Аня не уследила, просто лежала ничком на постели и плакала навзрыд.

– А что это у нас открыто? – Спросила вдруг откуда-то из прихожей мама. – Анька, ты уже вернулась с работы?

Наталья Григорьевна вошла в Анину комнатку прямо с тяжелеными пакетами, не снимая пальто. Снег искрился на ее пушистом меховом воротнике, от тепла снежинки таяли, оставляя на ворсе капли воды.

– Что случилось? – Мама испуганно уставилась на рыдающую Аню.

– Мама! Мамочка, я одна виновата! Я все испортила! Это из-за меня все случилось! – Захлебываясь слезами, твердила Анька.

Наталья Григорьевна поставила сумки у двери и подошла к рыдающей дочери, с которой творилась форменная истерика.

– Аня, ну-ка прекрати реветь! Объясни, что случилось?

Девушка только всхлипывала, говорить она не могла. Тогда-то Наталья Григорьевна и заметила в руках Ани газету. Осторожно вынула местами промокший листок бумаги и с непониманием уставилась на старинную газету, датированную 3 января 1913 года. Холодок побежал по её спине, предчувствуя непоправимое. Что же могло заставить рыдать её всегда весёлую и сильную девочку? Даже когда пропал Алеша, Аня держалась стойко. А тут Наталья Григорьевна растерялась впервые в жизни.

– Аннушка, расскажи мне все! Отчего ты плачешь? Что стряслось такое?
– Повторила свои вопросы мама и присела на край кровати.

Аня попыталась взять себя в руки и, хотя бы начать спокойно дышать. Получалось плохо, с ней и правда, случилась истерика.

– Понимаешь, Цыган мне обещал не трогать Николая, если я отдам кольцо, но обманул. Я такая дура, что поверила ему, мама!

Наталью Григорьевну обуял страх, а потом и ярость. Услышав, кто стал причиной слез её дочери, она поняла - больше тянуть не имело смысла. Все её надежды, что Аня проживёт спокойную и счастливую жизнь и никогда не столкнется с той давней историей, рухнули в один момент.

– Расскажи мне всё по порядку, - попросила мама серьёзно.

– Ты, наверное, посчитаешь меня сумасшедшей, но это всё было на самом деле.

Мама лишь усмехнулась и грустно сказала:

– Боюсь, твой рассказ меня не сильно удивит. Но чтобы понять, можно ли спасти ситуацию, я должна знать всё, что с тобой случилось.

Поражённая, Аня смотрела на мать и не могла понять, действительно ли Наталья Григорьевна представляет то, о чем она сейчас расскажет?

– Даже, если я скажу, что побывала в прошлом, в Петербурге 1912 года?
– Опасливо спросила девушка.

Что ж, как не скрывай, не прячься, всё тайное всё равно когда-нибудь станет явным.

– Даже, если и побывала.
– Мама посмотрела Ане в глаза и спокойным, будничным тоном, словно всего лишь констатировала факт, произнесла.
– Что ж этому удивляться, если я и сама там бывала.

***

Санктъ-Петербургъ, Россійская Имперія, 1912г. отъ Р.Х.

Забрав свой саквояж, Цыган вновь отправился к Адмиралтейским верфям. Только это место оставалось пока еще неизвестным полицейским. Собирать бомбу Андрей решил прямо там же. Старый домик сторожа на краю верфей был заброшен, и охрана за небольшие деньги пускала туда разный народ. Пару месяцев как домик арендовал Цыган. Платил он исправно, с лихвой, а потому жадноватые охранники не задавали вопросов. Народу через верфи ходило немало: поди, уследи за всеми!