– Догадываюсь, какие обстоятельства. – Пришла очередь усмехнуться Ивану. Кто бы мог подумать, а ведь, Аська утерла нос самому Цыгану.

Гордость взяла за девчонку. Был в ней характер и смелость. Эти бы качества, да в дело Революции, подумал Ваня, но тут же осекся – то пустое, их сегодняшний разговор показал, что они как были, так и остались слишком разные.

– Пойдем покажу, что удалось добыть. – По-хозяйски Иван обвел рукой свертки на столе и саквояж в углу комнаты. – Все ингредиенты готовы. Хоть завтра взрывай.

– Тише, - остановил его Цыган. – И у стен могут быть уши. Завтра – никак. Время нужно на подготовку.

– Чего там готовиться? Собрать все в одну бомбу можно за ночь.

– Нет, я сказал. Есть еще дела. Надо выяснить, каким маршрутом ездит жертва, ну и так, по мелочи кое-чего. План четкий составлю, наблюдать стану. Как будет готово, сообщу дату.

Иван недовольно нахмурился. Только-только он стал предоставлен самому себе и планировал свой взрыв самостоятельно, как явился Цыган и перехватывал бразды правления. Ивану это совсем не нравилось. Но он признавал, что не сможет противопоставить Цыгану никакого аргумента против. И поэтому, сжав челюсти, лишь кивнул согласно.

В кабинете было тихо. Уютно потрескивали дрова в печи. Проходя в комнату, Николай кинул взгляд на ковер и вдруг в памяти его всплыл случай, как этот самый ковёр пострадал в их первую с Аннет случайную встречу. Как он, распуская руки, получил тогда укушенную губу и синяк от удара чернильницей по плечу. Но досталось не только Николаю, ковер оказался выпачкан разлитыми чернилами. Молодой человек уголками губ улыбнулся возникшему в памяти воспоминанию.

– А ты весел, как я погляжу.
– От матери ничего невозможно было скрыть.
– Что же в гостиной ты имел такой разнесчастный вид?

Татьяна Александровна воинственно поглядела на сына.

– Просто мне скучно в компании сестёр Вяземских. Только ради вас, maman, я выношу их общество.

– Да уж поскучнее цыганок и певичек из ресторации, - едко заметила графиня.

Николай закатил глаза. Разговор принимал совершенно не тот оборот, который ему был нужен. Он хотел поговорить о службе, об отце, а не выслушивать нотации о своём поведении.

– Я хотел не о том поговорить, маменька.
– Попытался развернуть беседу в нужное русло Николай.
– До женитьбы мне ещё далеко.

– А вот и зря, - не сдавалась мать.
– Тебе пора остепениться, выбрать себе спутницу жизни, обвенчаться, да о детях задуматься, в конце концов. Я не понимаю, чем тебе Кити не невеста?

– Да она же сущее дитя! Едва ли ей исполнилось семнадцать.

– А сколько тебе надобно? Она только приехала в Петербург. К следующему сезону её уведут, помяни моё слово. И на ком тебе жениться?
– Графиня ходила по кабинету, заламывая руки.
– Столичные барышни искушены и привередливы, ты устанешь исполнять их капризы.

– Вы уж извините, маменька, но не стоит сейчас о женитьбе говорить, потому как я вообще жениться в ближайшие несколько лет не собираюсь.
– Не выдержал Ильинский.

– Это как же? И чем ты будешь заниматься? Опять станешь волочиться за актрисками, да кутить?

– Вот о том, чем я собираюсь заниматься, я и хотел поведать. Но вы же не желаете слушать, только и хотите, что затащить меня под венец с какой-нибудь наивной барышней вроде Кити.

– А тебе, значит, не наивная надобна? Николай, что за мысли, что за настроения? Не пугай меня, милый!

– Мне никто не надобен, я жениться не собираюсь. Я в армию перевестись намерен.

Татьяна Александровна ахнула и так и застыла с открытым ртом. Кажется, она хотела высказать ещё какой-то аргумент в пользу женитьбы, да не успела - слова так и повисли несказанными.

– Слышишь ли ты себя, безумец? Отец никогда не даст тебе своего благословения!

– Вот об этом я и хотел с вами поговорить, мама!
– Простонал Николай.
– А вы всё о невестах, да о женитьбе.

– О, нет! Я отказываюсь в этом участвовать!
– Отрезала Татьяна Александровна, подозревая, о чем хотел просить ее Николай. Презрительно фыркнула.
– Лучше бы ты женился, ей Богу!

– Да не могу я, поймите! Жениться на хорошенькой пустышке и всю жизнь ненавидеть её и себя за то, что связал себя узами Гименея? Мне нужна одна, но её любви мне не добиться. – Выдохнул Николай. Кажется, сейчас он впервые признался в любви к Анне вслух.

– Только не говори мне, что это Аннет.
– Нервно усмехнулась мать.
– В отличие от тебя, у нее осталась гордость и чувство собственного достоинства. Аннушка - умная девушка, поэтому всё понимает.

– Что такое это «всё»?
– Вскипел Ильинский. Татьяна Александровна с ужасом поняла, что в гневе он - сущий отец.
– Она ушла потому, что безмозглая Лилит возвела на неё поклеп.