— Вадик, чье хозяйство?

Солдат вздрогнул, подобрался и захлопал ресницами.

— Ваше?

Вадик испуганно затряс головой.

— Кто автор? Секрет?

Вадик насупился.

— Здесь раньше был монастырь?

Подойдя, солдат настороженно посмотрел на Ржагина и тронул стволом: иди, мол, хватит.

Они свернули и по аллее направились в сторону церкви. Но не дошли. Вадик скомандовал влево, потом еще раз влево, и они уткнулись в толстозадую раскляченную избу с игривым крылечком. Иван остановился и покорно стал ждать, а солдат сапогом надавил нижнюю ступеньку крыльца, и в избе приглушенно и нежно затренькал колокольчик.

Сейчас же к ним выплыла улыбающаяся пышная женщина, лет тридцати, в белом в голубой горошек длинном ситцевом платье, в красном кружевном переднике и красной косынке.

— Ай, умнички, — радостно всплеснула руками. — Какого раскрасавца привели.

Вадик, потоптавшись, сказал:

— На двое суток.

— Мало, мало, что он там себе думает, — заворчала она, не переставая любовно оглядывать Ивана. — Все, Вадик. Ступай.

— Есть! — отчеканил солдат, развернулся и зашагал прочь. — Милости просим, заходи, — ласково пригласила она Ржагина; в больших карих глазах ее жила такая приветливость, такая оберегающая доброта, что он едва не расслабился. — Заходи, гость ты наш дорогой.

— Какой гость? Я — вкалывать.

— И ты готов, миленький? — серебристо рассмеялась она.

— У меня есть выбор?

— Ой, да ты весь в саже. Пойдем-ка сначала в баньку.

— Как мне вас называть?

— Лина. Просто Лина.

— Пошамать бы, Лин. Фельдфебель врал, у вас тут столовка.

— Сними мешочек. Вот так. Проголодался, бедненький. Совсем невтерпеж?

— Ага.

Она упорхнула и быстро вернулась, неся в руках теплую булку и молоко в глиняной кружке.

— Перекуси. А после бани накормим хорошенько.

Иван вмиг все смолотил. И, борясь с искушением попросить еще, выдавил:

— Ведите.

Хотел было достать из рюкзака чистую смену, но Лина ласково не позволила.

— Найдем что-нибудь. Казенное.

И снова шли садом, по тропам игрушечного города. И снова Иван изумлялся, глазея по сторонам.

Баня находилась чуть на отшибе, в глубине невысокой моложавой дубравы. Изба-теремок на высоких ножках, торчащих из заглубленного бетонного корыта, устроенного под ней, должно быть, для стоков.

Акулина передала Ивана из рук в руки двум миловидным девушкам, которые ему почему-то тоже очень обрадовались. «Чудеса в решете. Чего они все лыбятся? Ведьмы? Съесть хотят?»

— Дорогу обратно найдете? — уходя, спросила Лина.

— Мы проводим, — пообещали девушки.

И представились: Нина, Даша, и когда Иван назвал себя, звонко защебетали, приглашая в предбанник.

Они были очень похожи внешне, один тип, рослые, стройные, белокурые; форма лба, линии бровей и губ, темные сумеречные глаза, кисти рук с сильно развитыми суставами у основания пальцев — все говорило за то, что перед ним вовсе не людоедки, а создания строгие и сдержанные, у которых с нравственностью все должно быть в порядке.

«Аборигенки», — решил он.

Хохоча, девушки завели его в уютную комнатку и попросили раздеться. Сами шушукались за перегородкой.

— А вы тут какого лешего? — возмущался Ржагин, стягивая пропитанные гарью, противно хрустящие и пачкающие руки штаны. — Сваливайте. Зачем вы мне?

— Шею мылить, — смеялись они.

— Ха! Кто кому.

Слышал — они раздевались тоже.

— Поторапливайтесь, Ваня.

— Во дают.

— Как? Вы готовы?

— То есть?

— Разделись?

— Нахалки!

— Мы идем.

И вошли, обе — сразу, одинаковые — в туфельках на высоких каблуках и белых бикини, столь экономных, что едва прикрывали то, что принято прикрывать.

— Спятили, — обомлел Ржагин.

— Трусики придется снять, — учительским тоном сказала, кажется, Нина.

— Еще чего. Хитренькие. А вы?

— Мы на работе.

— Возражаю.

— Почему?

— Зябко мне. Прохладно.

— Хорошо, — сказала Даша и переглянулась с подругой. — Пусть так идет, — и распахнула дверь. — Ровно через десять минут мы за вами зайдем.

— Смеетесь? Десять минут — только войти и выйти.

— Мы больше не выдержим. Нам без вас скучно.

— Ну и ну, — удивленно буркнул Ржагин, притворяя за собой дверь.

О том, что есть такая баня, которая называется сауна и в которой нет ни шаек, ни кранов с горячей и холодной водой, Иван, разумеется, слышал (все-таки профессорский сынок), но вот бывать раньше не приходилось. И хотя с непривычки как-то неприятно обжигал ему маковку сухой горячий пар, он вскоре освоился и ему здесь даже понравилось. Обыкновенный бы душ, конечно, лучше, но и так сойдет, если потом смыть черные ручейки, уже заспешившие по холмам в долины. Просторно одному, радует глаз симпатичный цвет просмоленного дерева. Тихо, и можно лечь и подумать. Где он, что за место? Хорошенькая принудиловка, когда так обращаются. Булки задарма. Силой в баню запихивают. Вообще сервис какой-то не наш.