— Она ведь не только глухонемая да? — спросила Рому, разминая ему плечи, когда он вечером после ужина присел в гостиной со стаканом, кажется, рома.

— А ты о чём? — переспросил он, оказывается, и у него бывают моменты, когда он расслаблен и не контролирует всё вокруг.

— Я о Соне. Ей лет сорок да? Она как ребёнок совсем. — поделилась своим впечатлением, которое сложилось у меня после более близкого общения с Соней.

— Нашла очередной повод для её увольнения? Она не справилась со своей работой? — устало, но насторожённо спросил Рома.

— Нет. Я не хочу её увольнять. Просто она такая, как ребёнок в общем. У неё что-то с умственным развитием не то?

— Я думал она тебе не нравится. С чего вдруг такой интерес? — Ромина излюбленная манера, на вопрос отвечать вопросом, не давая ответа на вопрос сразу.

— Да, она мне не нравилась. Она меня пугала, а сегодня мы вроде как подружились. Я подарила ей бусы и серёжки, клипсы.

— Клипсы? — Рома откинул голову назад и посмотрел на меня, перехватил мою руку и в секунду я оказалась у него на коленях, он улыбался, радовался и глаза у него сияли.

Он смотрел на меня с восторгом, что ли.

— У неё не проколоты уши, но ей нравятся серьги… — неуверенно ответила Роме, будучи в смятении от его реакции.

— Кира-а-а… — он протяжно прошептал моё имя, медленно ведя большим пальцем по линии подбородка и касаясь кончиками пальцев до моей шеи, и взгляд из-под ресниц на губы.

Я растворилась моментально в происходящем, потеряв на эти секунды суть беседы.

— Это очень важно для тебя? — хоть что-то выцепить хотела из этого разговора.

— Даже представить себе не можешь, как. — убил этим просто, ему важно, а я только сейчас об этом узнаю и то не до конца.

— Почему ты сразу так и не сказал? — странный был вопрос с моей стороны.

Почему? Потому что это же наш таинственный Ромашка, как сказала бы Рита.

— Искал варианты. — он потянулся за стаканом с тёмным алкоголем и прилично отпил из него.

— Ты бы её уволил? — я пыталась поймать его взгляд, но он смотрел в одну точку на угол ковра, и когда я уже бросила эту затею он перевёл его на меня.

— Нет. Я не могу её уволить Кира. — жёстко сказал.

— Какие тогда были варианты? — спросила его мягко, не обращая внимания на жёсткий ответ.

— Неправильный вопрос задаёшь. — усмехнулся Рома.

— А какой правильный? Почему? — тупой Кролик, кажется, допёр, умный Удав улыбнулся.

— Именно.

— Почему не можешь её уволить? — ответ на задворках моего сознания уже возник, но я боялась его озвучить.

— Потому что она на меня не работает. Она тут живёт. Кира.

Рома отстранил меня от себя, поднялся с места и подошёл к бару, наполняя свой стакан алкоголем, опять ожидая от меня наводящих вопросов.

— Кто она такая? — я хотела знать, хотя мне давался шанс не знать.

— Соня Настина сестра. — сделав приличный глоток, признался Роман.

— Сестра? — переспросила как умалишённая, они совершенно были непохожи.

— Да. Когда их мать умерла, она сдала её в интернат, — на слове она брезгливо поморщился, — для глухонемых. О Соне я узнал случайно, от родственницы на похоронах. Забрал её. Пришлось потратить несколько лет, понадобился десяток специалистов, чтоб привести её в приличное состояние. Там, где она находилась условия были скотскими. — он смотрел в пустоту, глазами полными разочарования.

— Почему ты сразу мне не рассказал?! — возмутилась, ведь я бы давно приняла Соню, не мечтала бы её уволить, не было бы сейчас так стыдно и горько.

— Ты не спрашивала. Пошли спать Кира-а-а. — он поставил пустой стакан на камин и двинулся ко мне.

В эту ночь он был каким-то особенно внимательным, хотя, казалось, что внимательней быть ему уже некуда. А утром…

— Кира-а-а… — Рома едва задел губами моё ухо, а у меня уже волной приятной понесло в мир похоти и разврата, который, между прочим, сам Рома называет занятием любовью.

В любви не признаётся, я тебя люблю ни разу мне ещё не сказал, но каждую ночь, мы занимаемся любовью. Это он так называет, я называю это развратом, правда, про себя. Думается, скажи я об этом вслух, Рома страшно обидится, или того хуже во мне разочаруется.

Ромино дыхание ласкает шею, я поплыла по давно проторённой дорожке. Упёрлась бёдрами в Ромин пах, готовая к очередной порции любви, как тут Рома, строгим голосом спустил меня с моих эротичных небес на серьёзную землю.

— Я, конечно, очень рад, что ты у меня не бревно, но я тут тебе, вообще-то, предложение руки и сердца сделать пытаюсь. — строго, серьёзно, заявил Роман, упираясь при этом своим твёрдым членом в мой копчик.