— Отлично! Ещё и на голодный желудок…Быстро, иди к урне. Два пальца в рот и домой тогда поедем. — Рома потянулся к двери с моей стороны, открыл и начал выталкивать меня из машины, потому что я впала в ступор.

— Ром! Ну перестань шутить. Не смешно. Поехали в ресторан. — закрыла дверь.

Я ещё дура посмеялась, не понимая, что он вовсе сейчас не шутит.

— Какие шутки Кира? Если ты сейчас не вызовешь рвоту, через час уже будешь течь как сука. Сколько конфет ты съела? — он быстро посчитал обёртки от конфет, выхватив их из моей онемевшей руки. — Пять. Тогда через пятнадцать минут, захочешь трахаться во всех позах сразу. — он опять открыл дверь моей стороны, а до меня медленно, но, верно, дошёл смысл его слов.

— Это же…это те самые… — я не смогла договорить, выскочила из машины и два пальца в рот не понадобились и до урны не добежала несколько метров.

Рома привёз меня, рыдающую домой, и увёл в спальню, а я собственно и не сопротивлялась, сама вперёд него неслась, опережая на один шаг.

— Зачем ты это сделал?! — по моим щекам текли слёзы, но я ничего не могла с собой поделать руки меня не слушались, точнее, слушались, но не меня, а моего желания и я стаскивала с себя платье. — Ненавижу тебя! — кричала ему, а сама тянулась к его губам, и он был очень даже не против, с жадностью отвечал на мой болезненный поцелуй, словно сам съел пару этих гребанных конфет.

— Ты меня права выбора просто лишил! Это подло! Как суку да?! — отрывалась на секунды от его губ и орала во всё горло, заливаясь слезам от бессилия, оттого, что ненавижу его, но хочу сейчас до безумия и отдамся, как он и говорил во всех позах сразу.

Только бы ничего просить не стал взамен, потому что я на всё была сейчас согласная, как и в доме его родителей.

— Ни как суку, как любимую. Кира-а-а. — прошептал мне на ухо, прижимая меня к себе, а я как собака Павлова, у меня на этот шёпот моего имени одна похотливая реакция, тут уже дело даже не в конфетах.

— Ты всё подстроил, я не отказала тебе хотя могла… Ты так подстроил, чтоб не отказала, ты всегда так делаешь… Ты умный Удав, а я тупой Кролик и ты меня развёл, на секс без предохранения, на свадьбу, на всё, что тебе было нужно! — тёрлась об него всем телом, хотела как можно скорей стать с ним одним целым, но не могла закрыть поток своих мыслей вместе со своим ртом.

Он напрягся от моих слов, это было так явно, что даже я в своём неадекватном состоянии смогла это оценить. Запустил руку в мои волосы и придержал мою голову за затылок так, чтоб смотрела ему в глаза. А в его глазах тающий лёд в огне. И лёд, и пламя, он был и зол, и похотлив одновременно, да чёрт возьми мы были сейчас с ним равны, оба злые и жадные друг до друга.

— Да-а? И чего же из всего этого ты не хочешь Кира? — спросил холодно, не торопясь больше раздеться, не прижимал меня к себе, словно давал сейчас последний шанс уйти.

Но у меня не было этого шанса. Горячая слеза скатилась по моей щеке, потому что эту битву я проиграла в пух и прах, однозначный ответ, без сомнений, сорвался с моих губ.

— Я хочу… — и это было чертовски больно, и невероятно обидно, казалось, эта обида и душевные терзания даже действие конфет поглотили.

Но так только казалось, пока Рома не притянул меня вновь к себе, целуя, слизывая мои слёзы, сминая руками меня всю. Разжигая, заставляя гореть ещё больше.

— Прости меня. — толкнул на кровать, — Прости. — стянул трусики, — Я тебя люблю, очень люблю. — сорвал с себя рубашку с треском разрывая ткань, — Ты простишь. Я всё для этого сделаю. — раздевшись догола, подтянул меня на середину кровати, покрывая меня поцелуями, а я всё горела, жаждала его и плакала, не могла унять слёз, так многого было жаль.

Жаль, но я всё равно топила пальцы в его волосах, притягивала к себе, кусала его губы, а он отвечал мне тем же. Кусал, царапал, сжимал до треска в рёбрах, и врывался в меня грубо, жадно, раз за разом заставляя взрываться под ним, с ним, в его руках, прижимая меня крепко к себе каждый раз, когда тело прошибала сладостная и в то же время болезненная судорога. Это продолжалось до самого рассвета, пока мы оба не провалились в мертвецкий сон.

Как назло, я проснулась первой, поняв голову с Роминой груди, на что он повернулся набок, и подложив руки под щеку, словно ребёнок сладко продолжил спать. Не удивительно, ведь вымотался за эту ночь он ещё сильней, чем я. Больше отдавал, чем брал сам, не позволяя мне толком взять на себя инициативу.

Полюбовалась его сном совсем немного. Ровно столько, чтоб не хватило для моментального прощения. Конечно, уходить я не собиралась, это наверняка Роману не понравится, подумает, что я какая-то истеричка. Да и тем более вчера же ему сказала, хочу всего того, что он мне дал, но я бы и сама на это согласилась. Поэтому подобрав с пола своё платье и бельё, укуталась в покрывало и на цыпочках покинула комнату Романа.

Пусть в качестве наказания спит теперь в гордом одиночестве. Теперь я даже порадовалась тому, что у меня есть своя комната, и есть куда отступить, чтоб подумать. Поднявшись на второй этаж в свою комнату, ужаснулась времени, на часах было два часа дня. Заснули с Романом мы около шести утра, а ему ведь наверняка нужно на работу. Но я была слишком обижена на него и вообще хотела объявить ему бойкот.

С трудом выделила на душ время. Мне хотелось как можно скорей отправить Соню в Ромину комнату, чтоб та его разбудила, но и при этом хотелось сдержать холодное равнодушие.