— Чем я буду заниматься? Готовить и следить за домом? — я бросила взгляд на Соню так, чтоб Роман оценил его правильно.

Он оценил, понял, что я имела в виду этим взглядом, отпустил Соню из столовой, на что я вздохнула с облегчением.

— Мне не нужна жена кухарка. — серьёзно заявил Роман, хмурясь и явно будучи чем-то недовольным, продолжил, сделав глубокий вдох. — Чем бы ты хотела заниматься Кира? Подумай, я решу этот вопрос в ближайшее время. — от него веяло холодом, прям глыба льда.

Вместе с тем, как пропал тот, затягивающий Роман, которого я успела узнать максимально вчера, и появился отталкивающий лёд в его словах, взгляде, требовании уволиться, я начала выстраивать невидимый барьер. Защиту, мнимую кончно, но позволяющую не впадать в отчаяние от мыслей, что я не в состоянии противостоять этому мужчине.

— А чем ты занимаешься? — спросила его невозмутимо.

Это молчаливое противостояние прям стояло в воздухе чем-то плотным. Резать можно было и по тарелкам раскладывать. Я не понимала с чего вдруг. Но и сдаваться не собиралась.

— Нефть. И ещё кое-что по мелочи. Но это тебе не подходит. — лениво усмехнувшись, ответил Роман, его взгляд внезапно потеплел, а он предложил свой вариант. — Может быть, ателье? Твоё образование позволяет тебе этим заняться.

— Может быть. — ответила так же холодно, на что Роман лишь посмеялся.

— У тебя есть время подумать. — Рома отсалютовал мне бокалом с водой, тепло улыбаясь.

Было ощущение какого-то издевательства. Нет-нет да проскальзывала в Роме резкая смена поведения. Применение кнута и пряника. Причём пряник применялся охотно, а вот кнут осторожно, призрачный кнут. Чтоб тупого Кролика не спугнуть, пока он окончательно к умному Удаву не забрался в логово.

— Десять минут? — спросила Рому, не одарив его улыбкой в ответ.

— В среду напишешь по собственному. А пока ешь. Нам с тобой, сегодня нужно ещё решить вопрос с комнатой. Я думаю, тебе подойдёт та, в которой ты ночевала впервые. Но если у тебя с ней плохие ассоциации, есть ещё пять комнат, можешь выбрать любую. — Рома принялся кромсать мясо, рассуждая о том, что я должна, а меня это не особо устраивало.

— А тебе нужно бросить курить. — заявила ему в ультимативной форме, и так же как и он, принялась за сочный стейк.

— Хм. Однако. — Рома, не отрывая удивлённого взгляда от тарелки, едва улыбнулся, и я посмела думать, что его забавляет моё соперничество с ним.

На моё обиженное мне всё равно, Рома поселил меня в той комнате, где я ночевала впервые. Правда, спала я всё равно у него, он избавился именно от моих вещей. А я его вроде бы не раздражала, он сам буксировал меня в свою спальню два дня подряд хотя непросто чтоб спать, но и после секса не выгонял, прижимал крепко к себе. В среду Рома сам отвёз меня на работу, я написала заявление на увольнение, глупо было бы сопротивляться. Тем более в отделе кадров меня уже ждали, только зашла в кабинет, с заявлением, мне тут же выдали мою трудовую. Я уже была уволена по собственному, хотя моё заявление было ещё не завизировано.

И я просто слиняла, ушла через склад мимо моих девчонок. Рома меня ждал и времени на разговоры, а уж тем более желания на объяснения у меня совершенно не было. Роман подвёз меня обратно к дому, высадил коротко поцеловав в висок, а сам тут же уехал, ему всю дорогу кто-то звонил, он сбрасывал и торопился.

Соня, дверь не открыла, но её в принципе никогда не закрывали, тут не придраться.

— Привет, красавчик. — постучала красивыми ноготками по толстому стеклу проходя мимо террариума, а удаву, как всегда, всё равно, крысу залопал и переваривает бедняжку.

Я зашла в спальню с одной только мыслью, поскорей свалиться на кровать и полежать — поспать часик другой, в последнее время я вовсе не высыпалась, ночи были очень коротки, а тут такое.

Соня, копалась в моей шкатулке с медведями, именно в ней я хранила украшения. Ничего особенного просто бижутерия. Из драгоценного, дорого, мамины серёжки с рубинами, но я подарила Юле.

Это был мой шанс!

Избавиться от этого фильма ужасов в форме домработницы. Она даже не поняла, что я вернулась. Услышать этого, она, конечно, не могла, но я отлично отражалась в зеркале моего туалетного столика. Соня была слишком увлечена примеркой колечек, которые с трудом налезали лишь до середины, на её толстые пальцы напоминающие обрубленные сосиски. Меня она увидела, когда с кольцами было покончено, в ход пошли серёжки. Дырок в мочках её ушей под них не было, Соня просто приложила серёжку к уху и улыбнулась. По-детски. Наивно. А потом сразу испуг. Увидела меня в зеркале.

И мне стало не по себе. Так, словно я сейчас обидела ребёнка, хотя на вид Соня была значительно старше.

Она виновато скинула всё обратно, стала руками крутить пояс формы там, где должна была быть талия, но её у Сони не было в принципе. Да и голова её вжалась в плечи настолько, что шею стало вовсе не разглядеть. Соня явно не ждала от меня ничего хорошего. А я, мечтавшая до этого момента от неё избавиться, вдруг ощутила острую неприязнь к самой себе, за это. За то, что не видела в Соне очевидного, за то, как она боится меня. Я убила в ней единственную улыбку, которую увидела впервые за эти дни проживания в доме.