— Спасибо, патер. А… Э… Ну… Те, которых нет… нападают только в полнолуние?

— В те ночи чаще всего буйствуют недавно обращённые чудовища. А старые, контролирующие себя монстры, не следуют безумному зову луны. Они опасны даже днём, ибо умеют оборачиваться по своей прихоти. Точнее, умели бы, если бы существовали.

— И их убивает только серебряная пуля в сердце или в голову? Или есть другие способы?

— Есть, сын мой, как не быть. Серебряный клинок, например. Но в рукопашной схватке вы не выстоите и нескольких секунд. Держите пистолет под рукой, надейтесь на серебро в патронах и молите Господа нашего о меткости и твёрдости руки. И ещё одно. Убитый монстр после смерти принимает свой истинный облик. Если вы найдёте полностью нагое тело, со следами серебра в ранах, помолитесь во здравие его убийцы.

— Но ведь…

— Это не отменяет его поиска. Просто придите ко мне, расскажите о столь необычном покойнике, и тогда я вам помогу найти виновника. Скорее всего, тот сам придёт в полицию. Про мотив, конечно, расскажет. Однако сами понимаете, убийца должен в подробностях знать, где и как он совершил преступление.

— Я понял.

— Вы вообще понимающий человек. У вас в отделе ведь нет сержантов?

— Нет.

— Когда будет раскрыта чреда убийств и найден маньяк, возможно, тогда смогу за вас похлопотать. Конечно, убийцей окажется не мифический оборотень и не мистер Нельсон, тот вне всяких подозрений. Словом, тогда я предложу комиссару прекрасную кандидатуру на должность сержанта детективов. Да! Есть одна небольшая просьба. От не слишком законопослушных людей, но при том прекрасных прихожан, до нас дошли слухи о страховых следователях, ищущих пропавшие алмазы. Если вдруг вам станет что-то известно, не сочтите за труд, рассказать мне о таких новостях.

— Это не мой отдел, но если я что-то услышу, то непременно сразу сообщу.

— Я буду вам очень благодарен. Вплоть до выплаты страховой премии в полном объёме! Алмазы уже давно утеряны, а Церкви они могли бы очень пригодиться. Вы понимаете?

— Благословите, патер.

— К вящей славе Господней!

Игрок

В небольшой темноватый бар, в зал с грязноватой стойкой и десятком столиков, завсегдатаи приходили не столько залить в глотку пару стопок дешёвого виски, сколько послушать радио.

Сегодня напряжённо, внимательно и истово, посетители внимали трансляции собачьих бегов. В конце каждого забега некоторые подходили к дальнему столику, меняли бумажки с цифрами и подписью на живые деньги, а затем перемещались к бармену за новой порцией горячительного, дабы обмыть выигрыш. Менее счастливые рвали проигравшие билеты, бросали их прямо на пол и тоже отправлялись за выпивкой.

За одним из столиков сидел расстроенный человек. Судя по количеству мятых бумажек, числу пустых стопок и обилию пота на лбу, сегодня у этого мужчины был не самый лучший день.

Не спрашивая разрешения, на соседний стул плюхнулся здоровяк в полосатом костюме. Он с улыбкой спросил:

— Что не везёт?

Глаза громилы смотрели сочувственно, но кулаки с набитыми костяшками внушали сомнение в добрых намерениях хозяина.

— Ты кто? И зачем лезешь ко мне?

— О! Сразу узнал Малыша Билли! Он такой агрессивный, когда проиграется. Меня об этом предупреждали. Много сегодня продул?

— Твоё какое дело?

— Хамишь, парниша. Впрочем, я необидчивый. Всё понимаю, всем сочувствую. Особенно проигравшимся игрокам. Джордани прямо так мне и сказал: “Билли-бой очень нервничает, когда его ставка пролетает. Не ругайся на него. Просто поговори!”

— Ты от Витторио? Я обязательно верну должок, но сегодня плохой день…

— И вчера денёк был не очень — твоя лошадка пришла не первой, а третьей. И позавчера Барс нокаутировал Страшилу, а ты ставил на кон двадцатку. На прошлой неделе тоже всё плохо было. И в прошлом месяце. Джордани начинает беспокоиться.

— Сказал же — отдам.

— Когда именно спрашивать бесполезно. Билли, давай поговорим серьёзно, без нервов. Босс считает, что ты заигрался. Ты полицейский, потому как-то неприлично ломать тебе ноги, но и спускать такое нельзя. Для Витторио эта сумма мелочь, но всё же. Сегодня ты не заплатишь свой должок, завтра так станут поступать другие. Дело начнёт страдать, а босс потеряет уважение. Разве это правильно? Скажи — это правильно?

— Нет. Но я обещаю…

— Период обещаний уже закончился. Ты их не выполнил, потому тебе нет веры. Я понимаю, всякий может попасть в дурную полосу, но пора как-то выплывать.

— Знаю. Постараюсь быстро достать…

— Не сможешь. Тебе неоткуда взять денег. Чтобы вернулся заём, сначала кто-то должен дать Билли возможность заработать. Витторио послал слово: С завтрашнего утра никто в городе у тебя не примет ставок.

— Но я же…

— Молчи, Малыш Билли, и внимательно слушай меня. Если ты через две недели не вернёшь долг, то рассказ о твоих игорных приключениях, всё полицейское начальство прочитает в газетах. После такого ты вылетишь из Управления.

— А чем вам от этого будет хорошо?

— Как?! Действительно не понимаешь? Раз перестанешь числиться полицейским, тебе будет можно сломать ноги. Ты догадываешься, что это не угроза, а предупреждение о твоём будущем? Ничего личного. Просто пример для других неуплативших в срок.

— Понятно. Я вам зачем-то нужен.

— Не слишком. Но Джордани придумал, как дать тебе заработать и бвстро расплатиться с игорными долгами. Если ты, конечно, решишь пойти ему навстречу.

— Что надо сделать?