— Садись, прокачу, — с улыбкой подмигнул мужичок из Сашиной группы, вильнув тележкой, как заправский гонщик. — С ветерком.

Их группа заняла самый левый коридор, который был дальше всех от входа. Крепкий боров, несколько женщин, старик и лысоватый мужичок с телегой. Саша встала между женщиной и стариком и, направив фонарик вперед и вверх, включила его.

— Хорошей работы без происшествий, ребята. Увидимся на пересменке.

Ворчун остался стоять на месте, держа в руке большой электрический фонарь, а бригады тронулись с места и скрылись в норах.

Тоннель был похож на трубу, уводящую в неизвестность. Женщины и мужчины вооружились металлическими скребками и, чуть пригнувшись, продвигались вглубь в тусклом свете под скрип телеги и редкий щебет птицы.

Пройдя примерно сотню метров, группа остановилась, и боров-бригадир, стащил с плеча мех, наполненный водой. Откуда-то извлекли два длинных глиняных стакана и один наполнили до краев. Плотной тряпкой накрыли горлышко и крепко замотали шнурком. Затем стакан с водой перевернули и поставили его на второй точно такой же. Вода начала медленно через тряпицу капать на пустое дно второго стакана, а рабочие принялись копать. Все, кроме старика, водителя телеги и Александры.

Саша присмотрелась и теперь могла с уверенностью сказать, что седой не так уж и стар, но подрагивающие руки, полностью бесцветная голова и сухое морщинистое лицо делали его похожим на деда, однако ему, возможно, было чуть больше пятидесяти.

Телегу выкатили в центр прохода и развернули лицом к выходу. И двое свободных мужчин начали ковшами из кусков гнутого тонкого пластика сгребать с пола полученную песчаную породу и ссыпать в телегу.

— Ты туда свети, светлячок. — Шепотом подсказал седой, когда Саша зазевавшись, рассматривая добытый песок, опустила фонарь слишком низко. — И слушай тихонько, капает ли водичка. Кап-кап. Кап-кап. Как тихо станет, значит, кончилась. Пора возвращаться.

— Простите. А… что это такое блестит в каменной крошке? Что вы добываете? — Саша не могла оторвать глаз от медленно рассыпающейся песчаной кучки, в которой в полусвете фонаря сверкали крошечные кристаллы.

— Каменная соль. — Ответил второй. Тот, что вез тележку. — Здесь небольшие залежи галита и глины под всем замком и за его пределами. Если его очистить и выварить, то получается натуральная пищевая соль.

— Когда-то здесь текли подземные соленые реки, но море отступило, они высохли и остались только подземные русла и соль. — Продолжил седой. — Всё здесь сделано из нее, и стены, и потолки. Хозяева ее продают, а люди покупают.

— А мы ее добываем. — Вполголоса буркнул бригадир, размахивая скребком. Шорох сыпучего песка и шуршание инструментов об породу в тишине коридоров теперь навевали в памяти шум морского прибоя.

— Если им выгодно, чтобы здесь добывалась соль, почему они не купят вам нормальные инструменты? — Недоумевала Саша гневно. — Это же было бы выгодно и вам и им. Можно спустить машины, можно поставить комбайны, бур. Рабочих было бы меньше, а соли выходило бы больше!

— Тссс!! — Зашипели на Сашу женщины.

— Говори тише, — спокойно пояснил старик. — Мы, может быть, где-то недалеко от здания, где спят вампиры, а у них чуткий слух. Мы же не хотим, чтобы они обратили на нас свое внимание.

— Простите, — опомнилась Саша, глянув мельком на кенаря, беззаботно чистящего перышки.

— Может, с машинами бы было и выгоднее, но у хозяина слишком много людей. А зачем ему машина, которая заменит тридцать человек, если у него есть тридцать ненужных человек. А так — мы отрабатываем свой хлеб. И чинить нас не нужно. Бесплатно новых присылают.

— Да и не нужно, чтобы они сюда лишний раз совались. — Пробубнил бригадир. — После таких визитов работники пропадают. Работайте, давайте.

Все замолчали, и время в тишине потянулось медленно как мед из бочки, только шорох скребков об каменную соль, да изредка щебетала птичка и капала вода в стакан.

Саша начала зевать, и от дремоты заслезились глаза, но воздух вокруг был такой соленый, а руки грязные, что и потереть лицо нельзя.

Фонарик пару раз моргнул, но поправился, правда, светить стал тускнее.

— Где вы берете батарейки? — шепотом спросила Саша у седовласого мужчины.

— В бочке спускают раз в месяц. А где они берут, нам неизвестно. Покупают, наверное, магазины-то еще существуют?

— Магазины, да. — Ответила Саша. — А вы… давно здесь живете?

— Я уже не считаю, светлячок. Подольше Рената. — Он махнул на бригадира рукой. — Но поменьше Лёньки.

— Вы знали его мать? Что с ней стало?

— Помню. Все путалась и с верхними и с нижними. Вышла и не вернулась.

— Да, поели они ее. — Не удержалась одна из женщин. — Ясно же. Померла.