Лязгнули цепи, и словно дикий пес, кто-то повис на железной удавке, не достав до Анхеля полуметра.

— Черт! Что за дрянь! — Выругался Анхель, тесня Сашу назад. Из темноты на них смотрел не похожий на человека полуиссохший карлик. Или… ребенок. Руки и ноги его были пробиты металлическими скобами, от которых во мрак убегали цепи. На шее был металлический обруч раба, пригвожденного к месту навечно.

Длинноволосое чудовище посмотрело на них человеческими глазами и протянуло полуизжеванную костистую руку, пытаясь взять их тела в свои хрупкие ладони. Длинные ногти монстра покрывала засохшая грязь и кровь. И все позади него было усеяно костями.

— Это не собака. — Прошептала полуживая от страха Саша.

— Это человек… вампир И он до нас не достанет. Видишь цепи? — Анхель уверенно сел и помог Саше, придерживая ее левой рукой ближе к себе. — Ты тут такой один? За что тебя так?

Полутруп, внимательно изучая визитеров, остановился на низко сидящих брюках Анхеля, уставившись глазами ему на живот.

— Ай эм ол оф хэлл… — Прошептало оно, растягивая губы в оскал. — Я — Олаф Хэл-л-ль-стен…Ты плод моего воображения или Олав? Неужели уже прошло так много лет. Нет, ты не Олав, глаза меня обманывают…

Голос создания был похож на хрипящий высокий голос ребенка, и судя по росту, он был не старше Кардинала.

— Ты знаешь меня? — Сердито спросил Анхель. Эта игра, когда отвечают загадками, перестала ему нравиться сразу.

— Ты Олав Хелльстен. Но и не он в то же время. Ах да, губы. Губы-то матери, пухлые как сладкая французская булка. Я не тронул их, я пил только ее шею. — Мечтательно завел монстр, опуская голову к полу, где от ручья текла маленькая лужа воды. Шершавый язык с жадностью принялся лизать единственный источник влаги.

— Ты… знаешь кто я? Ты убил мою мать?!

— Убил? Нет. — Облизывая губы произнес узник. — Я подарил ей жизнь. Хотя, наверное, она прокляла меня за это…

— Что ты сделал с ней, грязный недоносок!! — Анхель бросился на него, и чудовище юркнуло в темный коридор, гремя цепями по полу. Клац-ланц.

— Ангел, постой. Он же безумен! Ты видишь. — Успела остановить парня Саша.

— Но он назвал мое настоящее имя, а значит, этот вампир вполне в своем уме. Ведь так?

Существо вновь показалось на свет из мрака, с дикой обидой повторяя слова Анхеля, глядя в никуда.

— Я был когда-то святым, а теперь лишь грязный недоносок. Что ж. Жизнь замечательная штука. Вчера герой — сегодня сука.

— За что вас приковали? — С состраданием спросила Саша.

— Милая булочка, я спас от смерти сотни вампиров, накормив их своим телом, но они не оценили мой дар. Нет. Они возненавидели меня за это, и мой собственный брат посадил меня на цепь как сторожевого пса. — Узник, скрежеща зубами, ударил цепями в стену, и по глиняной пещере эхом разнеслось жуткое “клац”.

— Святой брат! Это был ваш монастырь?! Но почему они так с вами обращаются? — Недоумевала Саша.

— Потому что я не помог им освободить его из заточения в темнице духа. — Со злобой ответил человек на цепи. — Я мог, но я не захотел! А самое страшное в правосудии моего брата… Это та же темница духа, но никто не знает, где она и никто не придет тебя спасти. Никто даже не ведает, что ты в ней гниешь! У твоего отца хотя бы есть срок.

Костлявая рука указала на Анхеля, и тот, шумно выдохнув, выдавил:

— Что знаешь о моем отце?!

— О, я не знаю, сколько лет прошло, но думаю он до сих пор еще во владениях Гольца, где-то в недрах мерзлой земли, царапает деревянный ящик, обитый свинцом. И зовет! Зовет!!! Свою Марину и еще не рожденного сына… А сколько, кстати, тебе лет?

— Сем… восемнадцать. — Еле выдавил Анхель.

— Что ж ему еще долго сидеть. Шестьдесят лет за попытку достать Рудольфа Дантеса… я бы бросил этого лицедея там, где он гнил. Но он был единственным, кто смог пленить моего брата. Не без помощи твоей матери, конечно. Спокойной ей ночи. Послушай, девочка моя сладкая, у меня пересохло в горле. Я бы предложил твоему другу, но боюсь, он не человек… А я давно так много не разговаривал… — Скрюченные пальцы потянулись к Александре, бряцая цепями.

Анхель отшвырнул их и отодвинул Сашу назад.

— В следующий раз мы принесем тебе воды… или нет. В любом случае, мы уходим.

Глаза прикованного мальчика наполнились тоской, и он с мольбой посмотрел вслед уходящим.

— Да, мне не стоило надеяться на свободу, но все же… Не забудь, брат знает о тебе все. Это он тебя сотворил. Ты не обманешь его…

— Мне это и не нужно, пока мы на одной стороне. — Проронил Анхель, отступая назад, ведя перед собой Александру.