Тело забила крупная дрожь от сдерживаемых эмоций.

— Или так: все то же самое, но я отошел в сторону. Кино получилось бы более красочным, как считаешь? А потом что, прыгала с моста или с крыши? Как вариант. Не думала?

Его спокойствие, которое почему-то казалось напускным, привело в бешенство.

Слова, сказанные обычным мягким голосом, но настолько отвратительные.

Он не понимает.

— Считаешь себя спасителем?

Мэлл развалился в кресле, якобы задумался.

— Рыцарь мне больше нравится.

Его попытка шутить, когда юмор неуместен ни в каком виде, разбудила яростную решимость непременно заставить его страдать.

Прямо сейчас.

В эту минуту.

Не осталось ни сомнения, ни страха. Словно кто-то отключил рубильник на одной половине комнаты, выключив свет. Разделив ее пополам.

В школе они изучали запрещенные кристаллы, чтобы знать их сетку, как выглядит, суметь распознать и, по возможности, блокировать. Последнее очень сложно сделать, если реакция плохая, и ты не увидел кристалл еще в момент сплетения кристаллической сетки. Тогда есть шанс. Небольшой, но все же. Что удастся его блокировать. Для этого надо знать строение. Элементы. Иначе не выйдет.

Джул не была уверена, что сделает верно. Что получится. Но решимость не позволила отступить назад.

Кристалл вечной боли —она надеялась, что вышел именно он— отправился в полет.

Глупо полагать, что Брэдфорд его не заметит, не выпуская Джульет из поля зрения.

Глупо, да. Но она рискнула.

И не жалела.

Та Джул, прежняя,точно бы раскаялась. Но ее больше нет. А если и осталась, она слишком слаба, чтобы выбраться наружу.

— Малышка, а я же тебя накажу, — мягко протянул Мэлл, за мгновение растянув перед собой сеть блокирующего кристалла. Рассеивая ее кристалл.

Из ноздрей едва ли пар не пошел.

— Ты, — с каждым словом она пускала очередной кристалл вечной боли, — никогда… ко мне… не прикоснешься!

И плевать, что ни один не достиг цели.

Плевать!

Мэлл терпеливо сцепил пальцы перед собой, оставив локти на подлокотниках. Костяшки побелели. Он будто сдерживал себя от необдуманного поступка, о котором мог пожалеть.

— Что произошло?

Обыденный тон его голоса — самое ненавистное, что существует на этой планете.

— Из-за тебя и того видео меня теперь шантажируют! Какой-то мудак хочет, чтобы я повторила с ним все то, чего я сама не знаю, иначе весь Эксмур увидит, в каких позах мы трахались!

На последнем слове голос захрипел.

Силы словно разом схлынули потоком. Она рухнула на кресло, тут же подтянув колени к груди, обнимая их руками.

Мечтая закрыться от всего мира.

Спрятаться.

Раствориться.

Никого не видеть. Никого не слышать. Ничего не знать.

— Это будет конец для меня, Мэлл, — запустила пальцы в волосы, не понимая, что делать дальше. Продолжать орать уж точно бессмысленно. — Я не смогу здесь оставаться. Мне снова придется бежать. Опять!

Голое отчаянье самой показалось слишком жалким.

— Я его понимаю.

Вскинула голову, не веря ушам.

Мэлл затянулся с каким-то ненормальным наслаждением. Словно он не курит, а… сексом занимается.

— Что?

— Я тоже хочу все повторить, только без кристалла, — так буднично об этом говорить, наверно, может только он.

— Забудь, — заявила твердо, и словила его вопросительный взгляд. — Ничего не будет. Никогда больше.

Выдохнул дым в ее сторону.

— Да? И как ты это решила?

— Легко, Брэдфорд. И решила бы раньше, знай я какая ты сволочь. Хотя как раз об этом могла догадаться.

Он издевательски спокойно покивал, затягиваясь. Смотря в окно напротив.

Дождь все же начался. Капли бесконечным потоком барабанили по стеклу, размывая очертания.

— Более весомое обоснование будет?

Очередная волна раздражения поднялась изнутри.

— Ты почти женат, Брэдфорд! Ты изменяешь своей невесте. Делай это с кем угодно, но я не стану той,с кемизменяют.

Отвернулась, не желая больше видеть его лицо.

Красивое, притягательное, а вместе с телом в целом с ума сводит. И на этих бешеных эмоциональных скачках захотелось просто к нему прижаться. Потому что он может успокоить.

Да, по-своему. Странно даже. Но может. И в его руках не страшно.