Адская смесь.

— Ты… держишь… мою… ногу, — выдавила с трудом, тщательно контролируя каждый вдох и выдох.

После этого он должен был убрать руку. Так она себе представляла. А он медленно огладил маленький участок рядом с его ладонью, пальцами зацепил косточку щиколотки.

Рваный, слегка истеричный вздох слетел с губ. Надо отскочить, спрыгнуть с кровати, убежать из комнаты. Сделать что-то. Оборвать контакт. Но ее будто парализовало.

— Ты лапала меня, пока я спал, — мягкий, обволакивающий голос лизнул уши.

Непохоже, чтобы он испытывал недовольство по этому поводу.

Стыд помахал перед носом с противным: "А я говори-и-ил!".

— Только руку, — сглотнула, не в силах открыть глаза и посмотреть на него.

Все внимание сконцентрировалось в одной точке — там, где его ладонь бережно касалась ее ноги. Он не обхватывал, будто желая обездвижить, хотя мог.

Нет, он действовал очень мягко, словно пытаясь убедить, что опасаться нечего. Страх всего лишь страх. Не более. Но как же сложно это принять!

— Ты сжимаешь мою футболку, — намекнул на очевидное.

Не обвиняя, скорее улыбаясь.

Да, сжимает. Это дает иллюзорное спокойствие. Что власть по-прежнему в ее руках, но это, очевидно, не так.

"Открой глаза и посмотри на него. Давай же! Осознай, кому принадлежит прикосновение".

— Я хотела тебя разбудить.

Правда ведь хотела.

Не сразу, но… Она бы разбудила. Просто не успела.

— Не сомневаюсь. Подай сигареты.

У него от природы настолько глубокий, обволакивающий голос? Кажется, что он вливается в уши, растекаясь, заполняя чем-то приятным. Или это выработанная способность влиять на неподготовленные умы?

Как бы там ни было, в чем бы ни крылась истина, Джул посмотрела на него. В холодные голубые глаза, чуть прикрытые. Оценивающие каждую ее эмоцию.

В ее плескался страх. Тонул, выплывал и вновь тонул, и так бесконечно, по кругу.

От теплой руки на животевнутринего слабо стягивались маленькие узелки.

Она вызывает у него желание касаться. И просто желание. Но ничего для этого не делает.

Невинное прикосновение. Впрочем… на довольно чувствительном участке тела. И как дополнительное топливо: она трогала его, пока он спал.

Пришла, хотя он думал, что ей не хватит смелости. Рано. Не сможет так быстро перебороть себя. Но смогла. И даже села рядом.

Все не так плохо, как она себе представляет. Не настолько глубоко, как она думает.

Будь наоборот, она бы действовала импульсивно, когда он коснулся ее ноги. Могла ударить. Тело реагирует быстрее. Пока дойдет до сознания, подсознание даст сигнал к опасности. Но она продолжала сидеть.

Да, ей страшно. Это видно. Чувствуется. Но она справится с этим.

Даже жаль, что этот момент рано или поздно настанет. Он потеряет свой интерес.

— Возьми сам.

Показное спокойствие тоже плюс.

— Не могу, — небольшое скольжение по тонкой ткани наверх и вниз, практически не меняя места соприкосновения. Наглядно демонстрируя,почему.

Джульет не отрывалась от его глаз.

Наблюдать, как меняется ее лицо, отдельный вид наслаждения.

Она нервничает. Но ей нравится. Онахочетощущать прикосновения к себе.

Это даже возбуждает.

— Отпусти мою ногу и возьми, — выдохнула чуть рвано.

Она разжала кулак, выпустила футболку и накрыла ее ладонью. Дрожь от ее пальцев прошлась и по нему тоже.

— Ты замкнешься и откатишься назад,сноваприкоснуться к себе не позволишь — будет страшнее, чем сейчас, — пояснил доступно и спокойно. — Так что мы будем сидеть, пока моя рука не перестанет тебя пугать.

— Так и до утра можно прождать, — нервно усмехнулась Джульет. — Я ведь засну.

— При высоком уровне стресса уснуть сложно. Получится заснуть — значит, ты вполне спокойна и не расцениваешь меня как опасность. Малышка, подай сигареты.

Без дыма в состоянии бодрствования все стягивается из темных уголков и ползет наружу. По своим меркам он уже долго без необходимого "лекарства". Надо затянуться или выпить. Бутылки здесь точно нет, а сигарет достаточно.

Сомнения ярким плакатом отразились на ее лице.

"Будто я попросил мне подрочить".