Движение шестеренок. Руки металлического крутанулись, заменив кисти на пилы. Еще щелчок. Зубчики пришли в движение, цепи натянулись, металл раскалился. Костюм, взмахнув двумя работающими бензопилами, приготовился к атаке.

— Ну давай, жестянка! — хлынул навстречу поток молний.

От быстрого бега Алька споткнулась об одну из выпирающих повсюду коряг, и Шут подхватил хозяйку, взяв ее на руки.

— Далеко до места? — спрятались Селен и Калеб за деревья.

— Прилично... — пепельноволосая понимала, что тут нужен непрерывный марш-бросок, с которым в свое время спокойно справились куклы.

— Рассредоточиться! — раздался крик жрицы позади.

— Зараза, некоторые прошмыгнули, — перезарядил револьвер скобный. — Теперь наша очередь, болтливый доберется быстрее без нас.

— Идите, госпожа, — щелкнула затворная рама. — Сдержим сколько сможем.

— Не умирайте! — обхватила Алька руками шею Шута. — Как только корона будет у меня, все кончится.

— С ветерком! — разогналась кукла, сметая с пути торчащие ветки.

— Эх, плохое я выбрал время, чтобы бросить курить, — прислонил ко лбу револьвер Калеб.

— А пить когда бросишь? — улыбнулась Селен.

— В Бездне меня отчитаешь, подруга, — улыбнулся он в ответ.

— Засранец.

Пара одновременно выглянула из укрытия, встречая неприятелей плотным огнем.

Сбоку за этой картиной наблюдала Дингриетта, комиссар дочерей Безликого. Основные войска удерживала ведьма молний, прорвавшихся — два предателя, а её цель углублялась в лес. Приказ был четкий и ясный: "Кукольная Королева не должна добраться до центра Плюшевого леса". Комиссар пригнула колено перед очередной жрицей.

— Прости меня, грешную, бог-спаситель, бог-помощник, — вдохнула она пары кадила и вколола себе в шею сыворотку через подобие пистолета. — Прости, ибо я, твое оружие, не чиста. — Замена ампулы, еще один укол. Лицо красивой женщины покрылось вздувшимися венами. — Отпусти мне грехи, всепрощающий. — Завершающий ввод опьяняющих наркотиков залил глаза кровью, капилляры лопались, не выдерживая давления. Приток адреналина, стук сердца, мышцы затвердевали. Раздался глухой вскрик через сжатые зубы.

— Он все простит, госпожа. Он все видит, — завершила молитву жрица.

И под новый удар молний и звук винтовочных выстрелов Дингриетта скинула плотный плащ с рубахой, треуголку также отбросили в сторону. Оставшись в одних бинтах на голое тело, теперь фанатичная открыла свету крепкие мускулы, тело, исполосованное шрамами от розг и самобичеваний. Представительное лицо — это только маска для народа, за ней скрывалось религиозное безумие, что уже давно пересекло черту.

— А-а-а! — взяв в руки копье-перевертыш, комиссар побежала, набрав нечеловеческую скорость, а за ней — её личный отряд таких же безумцев под действием сывороток "Ревнительницы веры".

— Это что за херня? — удивился Калеб, видя, как сумасшедшие огибают их позицию. — Их нужно... — Пуля в опасной близости отколола кору от дерева.

— Не высовывайся, дурак! — снова выстрелила Селен.

Ветер бил в лицо, молодая поросль одичавшей рощи затянула старую тропинку, Шут как мог заслонял Альку от встречных препятствий, но на такой скорости летящие щепки все же хлестали ведьму по рукам и лицу.

— Не сбавляй темп! — текла кровь у нее по щеке. — Уже близко.

— Да это я лег... — кукла осеклась, чуть посмотрев в сторону. — У нас компания!

Рывок! Фанатичная охотница вылетела из кустов наперерез живому дереву. Взмах двуручного топора!

— О-па! — уклонился Шут, сильнее прижав к себе Альку, словно родитель ребенка. — Вам не холодно, милочка?

— А-а! — вторая налетела сбоку!

Выпад меча.

Арлекин подставил спину и круговым движением отбросил обидчицу.

— Это что за люди такие? — рассмеялся он во весь голос.

Дочери Беликого, одержимые неистовой верой, злобно скалились, плакали кровавыми слезами, и каждую покрывало полотно из шрамов. Кукольница достала куклу-ученого, и незримая волна откинула окружение. Погоня набрала новый темп, переключая режимы оружия. Вслед звучали выстрелы, летела дробь… Как бы сильно ни разгонялся Шут, охотницы настигали его.

— Простите! — подкинул весельчак хозяйку вверх. "А!" — только и долетел с высоты одинокий вскрик. Молниеносно кукла кинула несколько осколков и снова поймала на руки испуганную ведьму.

Две фанатички орали от боли, но, уже наполовину не люди, они, несмотря на ранения в груди и плечах, как ни в чем не бывало продолжали бег.

— Больше так не делай! — перекрикнула ветер Алька, растрепанные волосы закрыли лицо.

— Все под контролем! Ха-ха! — перепрыгивал Шут торчащие корни.