Шрифт:
Денег у него немного найдется. Возьмет у Сашка те, что дал ему на транзисторы и батарейки для самодельного радиоприемника: ему он теперь ни к чему, тот приемник. И у мамы попросит. Скажет, на тетради. Возьмет с собой хлеба, сала, сахару, луку. Напишет записку: «Не ищите меня, все равно не найдете, сам когда-нибудь вернусь». И… бывайте здоровы!
Так, значит, сегодня суббота, завтра воскресенье. Вот завтра и нужно собраться в дорогу, чтобы в понедельник с утра пораньше — на станцию.
Хорошо бы подговорить и Сашка, вместе все-таки лучше. Но куда там, не захочет оставить отца. И Кудлая, к сожалению, не возьмешь с собой.
Вспомнил Кудлая, а тот словно почуял: «Гав, гав, гав!» — со двора.
Ого, какой дождь начался! Ясно, на кого лает, — ученики с огородов бегут. Наверное, так и не дождались автобуса… Промокли до нитки… Вон и Валентина Михайловна с ними. Гляди-ка, сворачивает сюда! Сашко и Виктор тоже… Как теперь смотреть ей в глаза?!
Учительница остановилась, сказала что-то хлопцам. Те побежали дальше, а она одна вошла во двор.
«Чего ей надо?! Не пущу!» Микола отскочил от окна, вылетел в сени. Хотел закрыть дверь на крючок, но не решился. Вернулся в комнату, схватил со стола книгу, сел на кушетку.
Учительница скрипнула входной дверью, постучалась в комнатную.
Микола ни звука.
— Можно? — Валентина Михайловна сунула в дверь растрепанную мокрую голову.
— Можно… — буркнул под нос, не отрываясь от книги.
Учительница прошлась по комнате, заглянула в зеркало, поправила прическу, одернула зеленый свитер.
— Ну и полил, как из ведра! — сказала деланно веселым голосом. — Автобуса все нет и нет…
Ей, видимо, как и Миколе, было неловко. Догадывался: хотела что-то другое сказать.
— Микола, разве же можно так зло шутить?! — наконец молвила она и глубоко вздохнула.
— Я… я не хотел… — растерянно пробормотал Микола.
— Ладно, давай договоримся. — Учительница села рядом на кушетку. — Завтра ты извинишься перед классом, и забудем о всех наших раздорах.
Микола сидел понурившись.
— Согласен? — положила ему на плечо руку.
— Угу, — кивнул в ответ.
Глава шестнадцатая. Деньги на транзисторы и батарейки
Сашко еще с улицы услышал крик на своем дворе. Вздрогнул и как ошпаренный побежал домой.
За ним поспешили Микола, Виктор и Олег.
Отец, в рубашке, выпущенной поверх брюк, без шапки, сидел понурившись на завалинке, а Мария Васильевна, Миколина мама, стоя у проволочной ограды, разделяющей их подворье, громко выговаривала ему:
— Ой, Павло, Павло, когда же ты за ум возьмешься? Жена отказалась от тебя. Попомнишь мои слова — и сын тебя бросит.
Отец поднял голову, увидел Сашка с друзьями, махнул им рукой, чтобы шли прочь. Сашко повел хлопцев в хату. Ему тоже не хотелось, чтобы они слышали, как тетя Мария пробирает отца. Но ее и в хате было слышно.
— Давайте посчитаем, сколько у нас уже денег, — предложил Сашко, чтобы отвлечь внимание товарищей от происходившего во дворе.
Засунул руку под шкафчик, достал обшарпанную книгу, на обложке которой едва можно было разобрать название: «Справочник рыбного инспектора», и небольшой узелок. Вынул из книги деньги.
— Тут вот девять рублей, а в узелке восемьдесят восемь копеек.
Звякнула щеколда. В хату вошел отец, нахмуренный, сердитый.
Исподлобья глянул на Сашка и его гостей, прошелся по комнате.
Мальчики собрали свои сумки и заторопились домой.
Как только за ними закрылась дверь, отец спросил:
— Что это у тебя?
— Собираем деньги на транзисторы и батарейки для приемника, — ответил Сашко, разглаживая на колене смятые рубли.
— Откуда они у вас?
— Миколе мама три рубля дала, Олег выпросил трешку у матери, Виктор пять раз не сходил в кино…
— Гляди у меня!
— Гляжу! — буркнул Сашко и спрятал деньги в боковой карман пиджака.
Отец помолчал немного, потом заговорил снова:
— Пустое дело вы затеяли с тем приемником. Неизвестно еще, получится ли у вас что, только деньги зря потратите…
— А вот и не зря! Он исправный, только транзисторов и батареек не хватает. — Подошел к самодельному приемнику, стоявшему на подоконнике. — Увидите, как еще заработает!
— Что же они — дорогие, эти транзисторы и батарейки?
— Дороги-ие, физик говорил, рублей двенадцать стоят.
— А насобирали сколько?
— Уже девять рублей и восемьдесят восемь копеек, — похлопал Сашко по боковому карману.