Шрифт:
Василь, Петро и Оля
Забавные, смешные они, особенно пятилетняя Оля.
Тетя Марина работает на консервном заводе возле железнодорожной станции. Приходит домой вечером и всегда приносит им гостинцы. Конфеты, пряники или какие-нибудь игрушки.
Ну, конфеты, пряники легко разделить — каждому поровну. А игрушки как? Мама покупает разные, чтобы у Василя, Петра и Оли было и одно, и другое, и третье.
Конечно, можно было бы играть вместе или по очереди. Но нет. Василь хочет, чтобы у него были свои собственные, и Петро тоже, и Оля тоже. Тогда тетя Марина разложит подарки на столе и говорит:
— Выбирайте сами. Кому вот эту мороку — кубик-рубик?
Василь и Петро не успевают и рот открыть, как Оля тотчас же:
— Мне!
— А калиновую дудочку кому? Тебе, Василь, или тебе, Петро?
— Нет, мне! — опять требует Оля.
Начнут ей объяснять, что нельзя же так: ведь нужно, чтобы каждому какой-нибудь подарок достался. Но она, словно это ее не касается, как заведет:
— Мне кубик! Мне дудочку! Мне шашки! Мне! Мне! Мне!..
Однажды Василь и Петро, приготовив уроки, играли в хате в космонавтов. Оля тоже хотела с ними играть, но они ее не приняли, выпроводили во двор.
Тогда Оля пошла в сад пасти свое «стадо». Коровами у нее были небольшие вялые тыквинки, найденные на огороде, овцами — картофелины, свиньями — перезревшие огурцы. Стадо будто настоящее, только вместо ног, хвостов и рогов Оля воткнула палочки и стебельки, а вместо глаз проколола дырочки.
Попасет она стадо на одних лугах, потом перегонит на другие. Хорошо паслась скотинка.
Когда солнце стало клониться к закату, Оля загнала коров в коровник, овец в кошару, свиней в свинарник. И вдруг до нее донесся из хаты сквозь открытое окно голос матери:
— Что же вы молчите? Кому из вас?
Услышав это «кому», Оля даже не закрыла в коровнике, кошаре и свинарнике дверей и мигом побежала в хату.
— Да говорите же, кому? Тебе, Василь, или тебе, Петрик? — опять спрашивала мать.
— Мне! — крикнула с порога Оля и вихрем влетела в комнату.
Хотела было повторить свое обычное слово, но запнулась: Василь и Петро, опустив головы, стояли возле стола и ковыряли его с обеих сторон ногтями, а мама сидела на стуле и держала в руках разбитый большой горшок.
Оля сразу же догадалась, что разбили его Василь и Петро. Они еще тогда, когда прогоняли ее из хаты, зачем-то вытащили горшок из подпечья.
Взглянув на Олю, мать сначала улыбнулась, а потом стала строгой-престрогой и сказала:
— Вот и хорошо, что ты призналась. А я-то понапрасну набросилась на Василя и Петрика. Думала, это кто-нибудь из них разбил горшок. Вот и спрашиваю, не знаю, кого же наказывать.
— Я не… — начала было Оля, но мать прервала ее:
— Верю, что ты больше не будешь бить горшки. Но на этот раз подарка не получишь…
Оля поняла, что наказана ни за что, и горько-горько заплакала.
Тогда тетя Марина уже не сдержалась, засмеялась и принялась успокаивать дочь.
Василь и Петро тоже хохотали, хотя и не до смеха им было. Знали: мать все равно их накажет за то, что нашкодили. Однако они были рады, что наконец-то удалось проучить маленькую жадину…
Наверное, вам интересно: зачем Василь и Петро вытащили горшок из-под печи?
В космонавтов играли. Надевали его вместо скафандра на голову. У Василя голова поменьше — надел и снял.
А с Петром не так. Надеть-то он надел, а захотел снять — не снимается. Пришлось разбить горшок скалкой…
Юрко,
самый младший из детей другой папиной сестры, тети Ларисы, пришел к нам сразу же после Василя, Петра и Оли.
Хоть я и старше Юрка, но все равно дружу с ним еще с прошлого года, потому что с таким хлопцем интересно дружить.
Он научил меня, как выманивать из земляных норок на восковые шарики огромных пауков, как взбираться с помощью пояса или веревки на столбы и голые, без веток, деревья и как свистеть в два и четыре пальца. Я же научил Юрка выпиливать лобзиком из фанеры всякие фигуры, играть в шахматы и шевелить ушами.
Жаль только: Юрко уж очень чудной, любил, чтобы его упрашивали.
Играем, например, в футбол, зовем и его:
— Иди к нам!
Юрку и хочется поиграть, но не идет, ждет, чтобы хорошенько попросили. А если знает, что без него нам никак не обойтись, еще больше ломается.
Или кто-нибудь из гостей принесет ему подарок:
— Это тебе, Юрасик, гостинец. Бери!
А он спрячет руки за спину и не берет. Гостю даже неловко становится.
Когда дядя Валерий, папин самый младший брат, прилетел в село на вертолете и разрешил Юрку залезть в кабину, посидеть там за штурвалом, и тогда он не сразу полез.