Старый князь не препятствовал этому. Он считал, что люди должны уважать силу правителей, а, так как к шестнадцатилетию Влада умерли почти все остальные претенденты на престол, стало вполне очевидно, что вся власть в скором времени перейдет к этому огненному юноше. И все же, в один день случилось нечто, заставившее старого князя пересмотреть свое решение.

Ральф пребывал с сыном в лесу на охоте, и, в пылу погони за молодым оленем, они заехали достаточно далеко в чащу леса, отделившись от остальной свиты. С собой у охотников были лук, стрелы и пара мечей, но это было никчемным оружием на зверя, разбуженного громким лаем собак.

Огромный, обуреваемый яростью медведь, вынырнул из лесной чащи, встав на пути князя и его сына. Одним рывком хищник бросился было на коня князя, и старый Ральф едва успел обнажить свой меч в защите, как хищник запылал огнем.

С диким ревом, медведь кинулся в леса, оставляя за собой золотые огненные искры.

— Как смешно вышло! — услышал князь возле себе звонкий смех сына, — Один мой щелчок, и зверь сгорел, как свечка! А представь, что будет, когда я смогу полностью контролировать огонь и испепелять целые армии?

И только тут Влад заметил грозный взгляд отца.

— Что ты говоришь? — властно спросил у него старый князь, — Одумайся!

— Говорю о том, чтобы выигрывать войны одним щелчком, повергать врага молниеносно, как это было с диким зверем, что чуть не изодрал вас, — спокойно ответил Влад.

— Война, это битва стратегий, расставление приоритетов, мера силой. Но в войне ты должен уважать противника. Так же, как должен ты уважать и тварей лесных.

— Конечно. Уважать и позволять убивать, — сквозь зубы процедил Влад.

Князь смерил его холодным взглядом.

— Хорошо, — сказал он, — Предположим, ты спас меня, но посмотри, что ты наделал.

И князь указал сыну на поломанные зверем деревья, на дымящиеся ветки, на горящую прошлогоднюю траву.

— Влад, тебе повезло, что сейчас весна, и все вокруг слишком сыро, чтобы лес загорелся. Но ты мог подвергнуть опасности больше жизней, чем думаешь. Так же и в войне, которую ты хочешь вести.

— Война не дойдет до стен Сэн-Тубр, если я смогу применить свои знания.

— Да, но подумай, что будут думать о тебе люди твоего княжества?

— Разве не вы говорили, что правителей должны бояться? — спросил князя сын.

— Уважать, Влад. Правителей должны уважать за их силу и мудрость.

Глаза юноши прищурились. Впервые, он смотрел на отца с ненавистью.

— Я понял вас, — сказал он, развернул лошадь, и, бросив на последок одну фразу, уехал.

Старый же князь направил лошадь к реке, где к тому времени валялся обгоревший, но еще страдающий зверь. Ральф спешился, достал свой меч, и убил животное, лишив его мук. А слова сына так и крутились в его голове.

«— В следующий раз, я дам тебе умереть…»

Что же ты не исполнил свое обещание, Влад?

— Вы знаете! — вернул старого князя из мира воспоминаний голос Катерины, — Влад сотворил оружие для войны! Живой огонь!

Демоны! Старик так привык к своему заточению, что временно забыл о Сэй, и она видела секрет его сына. Ведь в голове паралитика Сэй видела то же, что и он.

— Да, думаю, что это так, — с усталостью в голосе, сказал старый князь.

Катерина бросила на него странный, полный волнений взгляд, и исчезла. Старик снова остался один.

Мельница работала на полную мощь. Белые, легкие частицы муки, витали в воздухе, делая воздух призрачно-туманным. Все работающие на этом предприятии, были мужчины. Высокие, сильные, способные таскать тяжелые мешки, налаживать большие, тяжелые жернова для получения муки разного качества. Всего у мельника Сэн-Тубр было двое таких подмастерьев, и сегодня мне выпало быть одним из них. Я была рада такому шансу. Мне хотелось подумать, побыть наедине с собой, а мельница представляла для этого идеальное убежище.

Огромная, устрашающая своим адским колесом, беспрестанно крутящим воду, она стояла на той же реке, что и водопад ведьм, только много ниже по ее течению. Крыша старой мельницы уже давно поросла мхом, деревянные стены почернели от времени; жернова делали свою работу медленно, с глухим скрипящим звуком, и издали казалось, будто на мельнице стонет проклятая душа.

Хозяин этого, достойного Темного Тира великолепия, был уже стар, но крепок. Я редко видела мельника в городе, чаще заказы на мельницу и товар с нее отвозили-привозили его подмастерья, но в те редкие дни, когда сам мельник прибывал в Сэн-Тубр, он встречал на своем пути лишь боязливые взгляды и завистливые речи. Богатый, зажиточный, сильный, владеющий секретами мастерства: он внушал окружающим трепет и зависть. Многие говорили, будто мельник пособник самого Темного Тира, и будто бы по ночам на мельнице перемалывают души грешников.