Я испугалась. Мне было страшно сорваться с тропы, упасть в эту черную ледяную воду, быть погребенной в манящих, вертящихся водоворотах. Дрожь пробила мое тело, я пошатнулась и, конечно же, упала вниз с обрыва.

Не знаю, была ли это та боль, что вырывает меня из тела, или это было нечто иное, но я переместилась. Свет, и я открыла глаза уже в замке.

— Нет! Только не это! — в панике подумала я.

Я оглядела себя: женские руки, бедная одежда. Я была либо горничной, либо прачкой. Но это все было неважно. Важно было то, что мне надо было попасть к Гансу. Я была нужна ему! А вместо…

Сжав руки в кулаки, я изо всех сил стараясь контролировать себя, чтобы остаться хоть в этом теле, я побежала по коридорам замка. Успею ли я?

Я бежала, почти задыхаясь, и радовалась одному: сейчас ночь и меня никто не увидит, никто не спросит мои намерения, никто не будет задавать лишних вопросов…Как вдруг на пути моем возникла она. Дама в синем платье. И я узнала ее. Это был призрак. Мы уже встречались в этих темных ночных коридорах.

Призрак посмотрела на меня пустыми синими глазами, лицо ее снова исказилось, и я уже думала, что она снова завизжит и полетит на меня, и тогда…Только темному Тиру известно, в каком теле я окажусь тогда. Возможно, я стану ближе к Гансу, а может, напротив, попаду в тюрьму, или в гроб, или в тело того паралитика…И Ганс останется один возле логова ведьмы. Я не могла так рисковать.

— Прошу, — тихо сказала я призраку (сколь абсурдно это не звучало), — Отпустите меня. Я должна идти. К другу…

Лицо призрака замерло. А потом снова приняло спокойные черты.

Я было вздохнула с облегчением, но дама в синем продолжала плыть на меня, все приближаясь и приближаясь…

Странно, но лицо ее было мне знакомо. Я уже видела ее. Но где?

Додумать я не успела. Ледяные пальцы сжали мои запястья с такой внезапностью, что я не успела и пискнуть, а в следующее мгновение — я снова была у водопадов. С Гансом. В теле парнишки-дровосека.

— Темный Тир! Это снова ты, Сэй?! — присвистнул Ганс, оглядывая меня.

— Как ты догадался? — спросила я.

— Еще бы не догадаться. Рик тут здорово истерил. Кричал какого темного он делает на водопадах, и обвинял меня в ведьмовтсве. А ты — спокойная.

— Прости, что я ушла, — сказала я, — Я совсем не умею контролировать свои перемещения.

— Ерунда, — ответил Ганс, — Главное: ты вернулась.

— Да, — согласилась я, — Вернулась.

И изо всех сил я постаралась отложить мысли о том, как призрак повлиял на мое возвращение в нужное тело.

— Можешь идти? — спросил меня Ганс.

Я огляделась. Тело мое сидело на земле. Внизу обрыва. На тонкой каменистой прослойке берега возле реки. Великий Вальтер помог, и я не упала в темные водовороты. Надеюсь, я ничего себе — то есть парнишке — не сломала.

Ганс дал мне руку, и я встала. Вроде, все конечности шевелились. Уже хорошо.

Мы подняли наши факелы и пошли по тонкой комке берега.

Ганс впереди. Я — сзади.

Вдруг, Ганс остановился. Резко. Неожиданно. Я чуть не врезалась в него.

— Ганс? — спросила я, — Что случилось?

Парнишка не ответил. Внезапно все звуки: шелест листвы, гудение сов и других ночных обитателей, даже шум водопада — стихли. Осталось лишь учащенное дыхание Ганса, и стук наших сердец. Я обогнула Ганса, и увидела то, из-за чего он остановился.

На тонкой каменистой прогалине, омываемая ледяной водой лесной речки, лежала Бекки. Мертвая, холодная, измазанная глиной и алой, запекшийся, кровью.

Утро встретило замок-крепость Сэн-Турб заунывными песнями похоронной процессии. Тело Бекки Ос — фрейлины княгини — было найдено утром у водопадов ведьм. Мальчишки, нашедшие ее, сказали, что собирали хворост в лесу. Барон не верил им.

Нет, он вовсе не подозревал мальчиков в убийстве, но один из них — Ганс — был братом девушки, так же найденной мертвой на водопадах. А это означало лишь то, что ребята шли поквитаться к ведьме. А нашли — Бекки.

Барон вздохнул. Ему было жалко Ганса, хоть, в душе, барон и радовался, что мальчик не дошел-таки до своей цели. Иначе, думал барон, трупа было бы три.

Прощание с фрейлиной, по традиции замка, устроили в главном зале. Все обитатели княжеской части Сэн-Тубр собрались на этих поминках, по очереди подходя к покойнице и целуя ее холодные руки. Княгиня стояла чуть поодаль от гроба. Бекки, как и все остальные фрейлины, вовсе не была ее подругой. Скорее наоборот. Это был атрибут власти. Не более чем декорация. И все знали, что Элен не поддерживала дружбы ни с одной из своих фрейлин. И все же, она была бледна этим утром.

Князь стоял поодаль от жены. Лицо его было печальным. Можно было подумать, что он горюет или даже сопереживает семье погибшей девушки.