Уличные мальчишки, нищие, рыдающие женщины, бродячие музыканты, да и просто зеваки, шли за гробом. Каждый из этой разношерстной толпы издавал свой, неповторимый звук. Кто-то громко плакал. Кто-то причитал. Мальчишки били палками по каменной брусчатке главной улицы, музыканты разлажено играли на ржавых инструментах, мужики ругались и не в меру громко обсуждали случившееся.

— Говорят, убили, — сказал кто-то в толпе.

— Да, нашли всю изрезанную ножом.

— А я слышал, глотку ей резанули так, что чуть вся башка не отвалилась!

Говорили явно о женщине.

На секунду перед этим, я снова одурманила себя мыслью, что это могли вносить труп Сэма-крысолова. Но, боюсь, о Сэме уже позаботился барон…А это была…

— И такая видная фрейлина, эта Зирда Мун! — сказал кто-то в толпе.

Зирда. Это имя звучало как приговор. Мне. Ведь это я была ее убийцей.

Не займи я ее тело, не поведи ее к водопадам ведьм…

Тело Зирди нашли в лесу. Что же произошло? Неужели она в панике убежала от барона? Как он смог такое позволить? Как Герберт смог рискнуть еще одной жизнью!?

Я не видела его сегодня. После ночи мы не говорили. Но теперь я должна все узнать!

Это было глупым, эгоистичным желанием, первым делом которого было обелить себя, избавиться от греха, и сложить его на чужие плечи. Я осознавала это, но, пребывая в ярости, перескочила в тело одного из музыкантов процессии, чтобы вместе со всеми пройти в замок.

Процессия шла долго. Люди словно упивались смертью и всем, что было с нею связано. Женщины, рыдающие вокруг гроба, вряд ли даже знали Зирду. Они рыдали ради того, чтобы рыдать, и, возможно, ради того, чтобы показать соседкам насколько они сострадательны и набожны. Музыканты лишь желали попасть в замок и получить по грошу от князя за работу. Дети просто веселились, словно на карнавале. А остальные шли, размусоливая новость и трепля зыками, будто бы нету ничего занятнее смерти.

Меня, которую уже не единожды убивали, все это выводило из себя. Как можно так относиться к смерти? А ведь, между тем, все эти люди жили в средневековье, и смерть была для них почти старой хорошей знакомой. Инфекции, войны, мор, кровопролитные драки, несчастные случаи, деторождение и любой другой непременный атрибут жизни мог закончиться ля них смертью. Возможно, поэтому здесь так и смотрели на нее: спокойно, без ужаса, даже немного по-обывательски…

Но тогда я конечно об этом не думала. Все нутро мое горело, и я хотела увидеть Герберта, чтобы указать хоть кому-то на наши общие ошибки.

Наконец, процессия достигла замка. Стражи, стоящие у ворот, безмолвно пропустили нас, и очень скоро мрачные коридоры княжеского Сэн-Тубр наполнились ревом, плачем и прочей ужасной музыкой смерти.

Стараясь не привлекать к себе внимания, я отделилась от остальных, и пошла в ту часть замка, где, по моим расчетам, должны были находиться покои барона. Я надеялась застать его в них, хоть и знала, что скорее всего его вызовут на прощание с телом в главный зал. Однако, поговорить нам нужно было наедине…

Герберт не любил толпы, и не жаловал придворных. Проживающих во дворце, и потому комнаты, отведенные ему, были в самой дальней части северного крыла. Очень скоро коридоры, по которым я шла, опустели, и даже звуки похоронного марша перестали разноситься между древних глухих стен.

Я сделала еще один поворот, на небольшой крытый мост, соединяющий две части замка, и там встретила Ее.

Призрака. Или теперь уже Астель? Тело ее как всегда плыло по воздуху, юбки платья покачивались от невидимого ветра, лицо выражало лишь бледную немоту. Но я была готова наброситься и на нее…

Я сделала резкое движение ей навстречу, но Астель остановила меня жестом руки. Невольно, я послушалась ее. Холодный палец призрака прижался к ее губам, словно говоря мне: «Тихо»…И я снова послушалась. Не знаю почему…

Астель поманила меня за собой. Где-то давно я слышала, что нельзя идти за покойниками. Ни в коем случае. Все они — ведут к смерти. Но я ослушалась заветов, и послушно пошла за призраком.

Возле одной из колонн, украшающих окно замка, Астель растворилась, и я осталась одна. Или мне так показалось.

И вправду. За колонной, возле окна, стояли двое. И как я их раньше не заметила? Это были князь и барон.

Инстинктивно, я вжалась в стенку, мечтая, чтобы меня не заметили. Но мужчинам был явно не до выявления чужаков.

— Ты забываешься, дорогой брат! — гневно говорил Влад барону.

— Если ты думаешь, что я буду стоять в стороне, и смотреть, как ты топишь Сэн-Тубр в крови…

Герберта прервали:

— Я поднимаю его с колен!

— Очнись! Ты бредишь несбыточным!

Повисла пауза. После которой Влад тяжелым голосом спросил: