Мы с Рэйланом наблюдаем за всем, что происходит на дороге, насторожившись на случай, если кто-то устроит нам засаду из плотно прилегающего леса с обеих сторон. Мы мало что можем сделать, чтобы предотвратить это. Мы должны продолжать двигаться вперед.

Когда мы находимся примерно в миле от местоположения, я останавливаю машину. Сейчас 6:41.

— Лучше выйди здесь, — говорю я Рэйлану. — Это место находится в миле отсюда, — я указываю на северо-восток.

Здесь нет сотовой связи. Рэйлан не сможет позвонить мне или отследить. Я потерял связь милю назад, и сейчас я просто теряю память.

— Я справлюсь, — обещает мне Рэйлан. — Я мог бы даже обогнать тебя, учитывая, какая неровная дорога.

— Сомневаюсь, — смеюсь я.

— Просто испытай меня.

Он закидывает свою сумку за спину. У него там винтовка Драгунова и один из моих старых пистолетов. Пара дымовых гранат, веревка, охотничий нож и кое-какая моя старая одежда.

— До скорой встречи, Дьюс, — говорит он.

— Увидимся, Лонг Шот.

Мы назвали Рэйлана так не потому, что он мог стрелять на расстоянии, хотя он, безусловно, может. Мы назвали его так, потому что он вечный оптимист — всегда думает, что справится с работой, независимо от того, есть реальный шанс или нет.

Вот почему он пошел со мной на эту самоубийственную миссию. Он верит, что мы сможем схватить ее и выбраться живыми. Я надеюсь, что на этот раз он прав.

Я смотрю, как Рэйлан исчезает в лесу, затем продолжаю ехать вверх по извилистой дороге. В конце концов, он полностью исчезает, деревья и кусты теснятся так близко, а тропинка становится такой крутой, что мне приходится бросить внедорожник и идти дальше пешком. У меня есть собственная винтовка на плече и нож за поясом. Дополнительные патроны и легкий кевларовый жилет под рубашкой.

Здесь чертовски холодно. Воздух влажный от дождя, и мои ноги бесшумно погружаются в рыхлую землю. Единственный звук — это последние капли, стекающие с деревьев.

Без пяти минут семь я подхожу к бревенчатой хижине. У входа в дом находится насос. Из единственного окна не льется свет. Я собираюсь подойти, когда вижу нарисованную на земле стрелку, указывающую на восток, в лес. Направление от Дюпона.

Я иду на восток, но не прямо по пути стрелки. Я огибаю путь, идя в том же направлении своей собственной тропой. Я не собираюсь добровольно идти в ловушку Дюпона. Не на открытом воздухе.

Солнце встает, окрашивая небо в оранжевый цвет сквозь высокие сосны. Я вижу свет, но пока не чувствую от него тепла. Меня согревает только бег по лесу.

Еще через полмили я выхожу на вершину хребта. Внизу я вижу открытый луг. Трава, пожелтевшая и сухая, покрыта густым утренним туманом. Солнечный свет только начинает распространяться по открытой местности.

Ровно в 7:00 раздается выстрел.

Мое сердце сжимается в груди. На секунду я думаю, что Дюпон застрелил Симону ровно в семь — что он притащил меня сюда только для того, чтобы я сам мог это услышать, без малейшего шанса спасти ее.

Затем я вижу что-то похожее на белую птицу, летящую через поле. Это Симона — бежит так быстро, как только может, ее длинные ноги мелькают под юбкой.

Я хочу окликнуть ее, но она слишком далеко, чтобы услышать меня. И я не хочу привлекать внимание ни к ней, ни к себе. Вместо этого я оглядываюсь в поисках каких-либо признаков Дюпона. В ужасе от того, что в любой момент я услышу еще один выстрел, и Симона упадет.

Думая о том же, она начинает бежать зигзагом.

— Верно, — бормочу я себе под нос. — Не облегчай ему задачу.

Затем, что еще лучше, она подходит к густым зарослям травы и падает вниз, скрываясь из виду.

— Хорошая девочка, — выдыхаю я.

Я направляюсь вниз по склону, пытаясь обогнуть то место, куда могла направиться Симона, одновременно высматривая какие-либо признаки Дюпона.

Кристиан Дюпон тащит меня вниз, к краю луга. Я все еще босиком, теперь на мне белое хлопчатобумажное платье и больше ничего.

Я замерзла. Холод, кажется, просачивается из земли в мои ступни, а затем поднимается вверх по ногам. Вскоре мои пальцы на ногах так онемели, что я едва их чувствую. Ступни моих ног, уже исцарапанные после пробежки по дороге, проколоты ветками, сосновыми иглами и камнями. Это онемение — почти благословение.

Солнце начинает всходить. Я рада, что, по крайней мере, мне не придется бежать по лесу в темноте. Хотя, может быть, так было бы лучше для меня. При свете Дюпону будет легче меня увидеть. У него за спиной винтовка, плюс несколько пистолетов при себе, огромный, зловещего вида нож и бог знает что еще.