— Ты себе как это представляешь лейтенант? — взорвался Кудряшов, — Личностей без документов, отпустить бродить по стране? А если это талибы? Группе террористов разрешить свободное перемещение? А ты уверен, что не талибы? Докажи! Неделя говоришь, осталась до первого сентября?! Вот шесть дней тебе и даю на разборки. Чтобы точно установил страну пребывания, а дальше будем решать вопрос о депортации…

Далее в трубке послышались короткие гудки и Сергей приуныл. Шесть дней жить здесь в палатке, мало романтизма. Надо как-то сказать об этом переводчице. Мария Анатольевна Анисимова была не только переводчицей, но и супругой их сотрудника подполковника К.Д. Анисимова. Была надежда, что если она не найдет общий язык с цыганами, то хоть супруг её найдет общий язык с Кудряшовым, и поспособствует быстрейшему возвращению в город.

Вот я баран! — посетила меня простая мысль. С чего это я решил, что Ольга у конторских? Скорее всего, ей страшно было одной в квартире, и она ушла ночевать к сестре. Это же так очевидно? Только моя идея фикс, о слежке, преследовании и т. д. могли зашорить мне глаза. Пора домой… Я вздохнул и шагнул в портал. Книга уничтожена. Часть нужной информации получена. Если, что, сюда можно будет вернуться позже.

Тишина. В квартире свояка Сергея Завадского, оказалось темно, только свет с окон.

— Мяу! — раздалось под самыми ногами. Это кот Барсик, обозначил своё присутствие.

Пробираясь на ощупь по квартире, я судорожно пытался придумать, что сказать, чтобы не устроить тут переполох. И стукнулся об угол тумбочки в прихожей.

— Бум!

— Б…., - зашипел я от боли. И тут же следом..

— Тадах! — с хлопком открылась от удара обувная дверца, и ударилась об пол.

Я заглянул в гостиную, пытаясь увидеть, если там кто на диване. Именно на диване в зале всегда ночуют у Ирки с Сергеем гости. Но успел только увидеть приближающийся к лицу кулак. Кулак попал мне точно между глаз. И стало темно. А когда рассвело, кто-то плакал…

— Сергей! Ты его точно убил… Разве так можно? — сквозь всхлипывания проговорила Оля.

— Ну, откуда я знал, что это он… Тем более, что он вроде как и так…

— Мертвый, — договорил я за Сергея, и открыл глаза.

— Слава богу!

— Живой!

Раздались обрадованные со всех сторон восклицания.

— Я, конечно, не тот, кто живее всех живых, но к этому стремлюсь, — сказал я, поднимаясь с пола. В голове здорово гудело. И лицо болело всё. Никогда бы не думал, что у Сергея такой удар.

— Ты каким чудом то воскрес? — спросил Сергей, помогая подняться, и хватая меня за руку.

— Да я и не умирал, — попытался ответить я, но всё завертелось. Жена обнимает, повиснув на шее. Сергей крепко стучит по спине. Ирка всхлипывает и улыбается.

— Ну и видок у тебя Шарапов! — говорит Сергей, широко улыбаясь.

— Изверг! — бьет его по спине Ирка полотенцем, — У него синяки под оба глаза!

— Ничего, — морщусь я, — До золотой свадьбы заживет.

И тут градом посыпались со всех сторон вопросы:

— Рассказывай, давай, что случилось?

— Как из морга вышел?

— Проснулся там, потому, что замерз… Встал и ушел.

— Господи! Хорошо, что вскрытие не делали!

— Я тоже не стал дожидаться, думаю ну его на фиг…

— Сегодня Антошка с Леной должны прилететь в одиннадцать часов самолетом, на похороны…

— Так может позвонить, пока в самолет не сели?

— Не надо, пусть прилетят, — отмахнулся я.

— Ты как дверь то открыл? — спрашивает свояк.

— Стоп! Дорогие мои! Давайте я вам сам всё расскажу! Только вот у вас не найдется бумажки, закурить вашего табачку, а то дома спички забыл? Я в том смысле, что жрать хочу, как медведь бороться.

Довольно быстро Краевский нашел решение. Кабинет географии! Они же в школе! Ну, конечно же! Большие карты мира! Осталось просто, чтобы они показали, буквально ткнули пальцем в карту, откуда они пришли. Но на решение этого простого вопроса ушло уйма времени. Опрос детей при помощи Марии Анатольевны ничем не помог, они с любопытством рассматривали карту, буквально пару секунд, потом стали бегать и шалить. Сразу стало понятно, что с дисциплиной они не знакомы. Впрочем, так же как с письменностью. Раздали им бумагу, карандаши. … Результат. Ни единой буквы или слова. Сплошь какие-то каляки-маляки. Можно, оформлять в багет и продавать на аукционе Сотбис. Пабло Пикассо нервно курит в сторонке. Выбрав подростков постарше, попробовали с ними. Результат нулевой. Им даже рисование каляк-маляк было не по плечу. Скучно им все это. Судя по взглядам между ними, им размножаться интереснее.

Затем, выбрали несколько человек на выбор, с выражением лица не лишенным интеллекта. Один из индивидов, кажется, понял, чего от него добивались, и ткнул пальцем на Балтийское море.

— North field — (северное поле) произнес он.

— Die Nordsee? — (северное море) переспросила переводчица. Тот отрицательно затряс головой, и упрямо повторил:

— Northfield.

Потом повертев в руках карандаш, написал на Франции — Galia, а на Польше — Slowenien.

— Кхы…, - Краевский кашлянул в кулак, — Мария Анатольевна, а на каком языке он пишет и говорит?