— Да, лучше синица в руках, чем журавль в небе, — сентенционно произнес пан Врублевский, поднимая рюмку.

— Вот именно! — Рогальский, несмотря на свою полноту, соскользнул со стула, как молодой голодный уж со скалы, увидев беззащитную зеленую лягушку. — Легка на помине! Вот как раз идет моя знакомая!

Девушка подошла и остановилась перед ними.

— Пришла, как и обещала! — улыбнулась она. — Думала, что после дороги мне захочется спать, но там так скучно у этой рыбачки! И я подумала, что, может быть, найду вас…

— Вы правильно подумали! Это два моих приятеля, а это, хм… моя сегодняшняя дорожная знакомая!

Она наклонила головку и скользнула по ним глазами. Лицо ее вдруг стало серьезным.

— Может быть, это от утомления? — вслух спросила она сама себя. — А может быть, у меня что-то с головой? Сначала мне показалось, что в холле я встретила одну мою знакомую из Камоцка, а теперь кажется, что и вас я где-то видела…

Но при этих словах глаза она уже опустила, и они не поняли, к кому они относятся. Потом продолжала:

— Но это невозможно. Она выглядела совершенно иначе. Но я могла бы поклясться головой. Кого-нибудь другого она, может, и сумела бы обмануть, но не меня. Мы живем с ней в соседних домах, и я вижу ее каждый день, круглый год. — Она радостно посмотрела на них. — Это та кассирша, которую чуть не убили бандиты во время нападения на банковскую машину, об этом еще столько писали в газетах на прошлой неделе. Если это она, то одета, как будто сама ограбила какой-нибудь банк. Чудо, а не платье!

— А, наверное, вам показалось! — Каплинский кивнул бармену. — Вы чего-нибудь выпьете?

— Только чуточку!

Она подошла к бару и вскочила на высокий стульчик. Все мужчины сгруппировались вокруг нее.

— А потом?

— Еще чуточку. — Она рассмеялась. — А вы хотите здесь просидеть до вечера? Ведь еще столько солнца на улице. Я думала, что вы пойдете искупаться, и специально надела купальный костюм.

— Это неплохая мысль! — Врублевский оживился. — Я сам об этом думал. После путешествия неплохо поплавать. По-моему, вода в море теплая, как парное молоко.

— Прекрасно! Значит, идем?

— Идем!

— Тогда пошли.

Врублевский бросил бармену банкнот, и все встали.

В холле Рогальский показал девушке на кресло.

— Вы подождете нас минуточку здесь? Мы возьмем купальные принадлежности и спустимся.

— Отлично!

Она уселась у столика, на котором были разложены иллюстрированные киножурналы, и через минуту углубилась в краткое жизнеописание одной из молодых звезд французского кино.

Телефон в регистратуре зазвонил. Девушка не подняла головы. Она так углубилась в чтение, что служащей пришлось обратиться к ней дважды:

— Вас к телефону!

— Меня?

Она быстро встала и подошла к телефону.

— Да. Слушаю… — Помолчала немного, потом рассмеялась. — Люблю ли?! Я обожаю танцевать! Когда? Ну хорошо, путь будет в одиннадцать. Но почему на пляже?.. Ну хорошо… да… да… Но мы должны будем танцевать до утра, потому что моя хозяйка спускает на ночь собаку. Отлично, ха, ха, ха… А вы знаете, что я все время вспоминаю и не могу припомнить, где я вас видела. Но вы не беспокойтесь, я обязательно вспомню! Нет, конечно, я им не скажу. Слово! Хорошо, жду.

Она повесила трубку и медленно вернулась на место, улыбаясь. Снова открыла журнал.

Мужчины сошли почти одновременно. Она рассмеялась, увидев их. Вместе они направились к дверям отеля, провожаемые взглядом служащей регистратуры и восторженным взглядом боя, который как раз спустился с какого-то этажа и уселся за свой столик при входе.

Телефон зазвонил. Малгожата, которая стояла у окна, глядя невидящими глазами в сторону моря, повернулась. Зентек схватил трубку и сказал:

— Да, это я…

Он долго слушал, что ему говорили в трубке. Малгожата, наклонившись вперед, следила за выражением его лица, а когда заметила на нем появившееся недовольство, выпрямилась и отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Снова подошла к окну. Но на этот раз видела море, далекую яхту на горизонте и толпы людей, гуляющих на пятачке около отеля. День еще не кончился, но городок мягко освещали лучи послеполуденного солнца.

— Хорошо. Я все понял. До завтра.

Капитан положил трубку на место и встал. Она повернулась к нему.