В холле за стойкой регистрации сидела та же самая служащая, которая была в прошлом году, когда он уезжал. Она ничуть не изменилась. Даже прическа у нее была та же самая. Рогальский довольно улыбнулся. Он любил возвращаться в места, которые знал и любил, и встречать там людей, которых давно знал.

— Добрый день, пан инженер! — Она встала и позволила ему поцеловать свою руку, хотя было видно, что она не привыкла к этому, по крайней мере, в отношении проживающих в отеле. Она была некрасива, слишком худа, в возрасте около сорока пяти лет. Но Рогальский думал в этот момент о возможностях использования своего номера в ночное время. А без хороших отношений со служащими отеля вряд ли возможно было бы нарушить установленные правила.

— Добрый день, уважаемая пани! Как ваше здоровье?

— Ах, как всегда… — Она сделала неопределенный жест рукой, который мог означать, что она как всегда здорова или что как всегда здоровье ей докучает. — Как бежит время, пан инженер! Но вы совсем, совсем не изменились!

— И вы тоже! Вы, как всегда, очаровательны!

— А пан инженер, как всегда, говорит комплименты! — Она покраснела. — Комната 68, как в прошлом году, не правда ли?

— У вас прекрасная память!

— Нет… Я просто посмотрела в прошлогоднюю книгу регистрации.

В этот момент через открытые двери отеля два боя внесли чемоданы, а через минуту появились Врублевский и Каплинский.

— Вот мы все и съехались! — усмехнулся Врублевский.

Он повернулся к регистраторше и назвал свою фамилию. Каплинский сделал то же самое.

— Да, номера для вас заказаны. Комнаты номер 77 и 79.

— Будем жить рядом. Благодарю вас.

Они уже хотели направиться в сторону лифта, когда на лестнице показалась Малгожата Маковская, а за ней Зентек и Завадский.

— Добрый день! — громко сказал Рогальский. — И вы здесь!

Завадский быстро поднял голову, вопросительно взглянул на трех человек, смотрящих в сторону лестницы, и внезапно улыбнулся:

— Добрый день, пан инженер! Уже прошел год, не правда ли?

Они пожали руки. Зентек и Малгожата медленно направились в сторону входной двери, держа в руках купальные полотенца, но остановились.

— Вы позволите, панна Малгожата, — сказал Завадский и представил знакомого. Стоящие рядом мужчины также были представлены.

— Куда вы идете? — спросил Рогальский, глядя на полотенце, переброшенное через плечо Завадского. — В такое время на пляж?

— Да. Мы были на финале теннисного матча в Пясках и хотим сейчас немного поплавать, а пообедаем в пять часов. Так, по крайней мере, решила пани, — он показал на Малгожату, — а ее брат и я согласились. Впрочем, погода чудесная и, может быть, сейчас даже лучше, чем днем, по крайней мере, не так жарко.

— Может быть, и мы туда придем! — Рогальский приветственно поднял руку и помахал им. — Но нужно немного освежиться после путешествия и… у нас еще в три часа назначена некая церемония в баре. Если вы не будете иметь ничего против, увидимся позже.

Говоря это, он смотрел на Малгожату с таким искренним удивлением, что она поспешно отвернулась и подошла к дверям, улыбаясь про себя. Зентек пошел за ней.

Завадский догнал их недалеко от отеля.

— Это очаровательный тип! — сказал он, смеясь. — Я познакомился с ним здесь в прошлом году. Может быть, слишком слаб в отношении к женскому полу, но ведь это не такой уж большой грех. Притом он исключительно компанейский человек. Поет, танцует, показывает фокусы, у него великолепный автомобиль и куча денег. Он инженер, по-моему, у него частное бюро…

— О Боже, совсем забыл! — внезапно сказал Зентек, останавливаясь. — Хорошо, что вы сказали об этом частном бюро…

— Что случилось? — Малгожата остановилась перед ним. — Ты забыл о чем-то?

— Да, совсем забыл, что сразу же после приезда должен был позвонить Мрочеку. Он ждет и не знает, высылать товар или держать до моих распоряжений.

— И что ты теперь будешь делать? — спокойно и деловито спросила она, как будто товар, Мрочек и распоряжения, которые должен был дать Зентек, были для нее близкими и знакомыми понятиями.

Капитан повернулся к Завадскому.

— Может быть, вы будете так любезны и побудете около часа с моей сестрой, пан доктор?

— Ну разумеется.

Завадский не выглядел излишне обремененным этой неожиданно свалившейся на него ответственностью.

— Если мне удастся сразу связаться с ним по междугороднему, — Зентек повернулся к Малгожате, — то я приду к вам на пляж. А если нет, тогда встретимся через полтора часа в отеле за обедом.

— Хорошо… — Она улыбнулась ему. В этой улыбке, которая для Завадского означала только сожаление сестры, что брат не может оторваться от своих дел даже в такой солнечный день, капитан заметил нечто большее. В ней было что-то такое, что можно было бы выразить словами: «Желаю тебе успеха», если бы она могла их произнести.