С минуту капитан приглядывался к коллекции с миной знатока, который напал на редкий и разыскиваемый экземпляр для своей коллекции. Потом закрыл футляр, вложил его обратно в чемодан. Повернулся и быстро вышел из комнаты.

В холле он задержался у телефонной кабины, но решил отказаться от ее услуг. Перед отелем была телефонная будка. Он вошел в нее, с облегчением увидел, что у него есть монета в пятьдесят грошей, и набрал номер.

Они возвращались с пляжа по аллее, поросшей хвойными деревьями, которые спускались до самого берега.

— А ваш брат, как я заметил, занят делами даже в отпуске. Пошел звонить по делам и пропал.

— С ним часто так бывает, — Малгожата говорила совершенно свободно, так свободно, что это удивляло ее. Никогда до этого она не умела хорошо врать. — Мы… то есть он… у нас небольшая фабрика пуговиц. Вы же знаете, как теперь с торговлей. Постоянно есть какие-то еще не улаженные сделки… О, вот и он нашелся!

Она ускорила шаг, махнув ему приветственно сумкой. Они встретились на перекрестке аллей.

— Ну что? Дозвонился?

— Да. — Он посмотрел на нее озабоченно, и ей показалось, что он старается передать ей взглядом что-то такое, чего не может сказать вслух. — Не только дозвонился, но, представь себе, что сразу после того, как вышел из отеля, встретил тетку Клару с маленькой Казей. Я был бы здесь на полчаса раньше, но ты же знаешь тетку…

— Заговорила тебя насмерть.

— Почти. Они шли к себе, и она сказала, что если немедленно ее не навестим, то… Она не видела тебя два года и сказала, что хочет с тобой встретиться. Думаю, что нам лучше сделать это сразу, еще до обеда. Поедим чуть позднее, зато спокойно. Тетка смертельно обидится, если мы к ней не приедем.

— Ну, раз должны… Только, умоляю тебя, не будем там задерживаться. Я просто умираю с голода! Пан доктор свидетель, что я говорила это уже на пляже.

Зентек повернулся к Завадскому.

— Прошу извинить нас, пан доктор. Но семейные дела… — он развел руками. — Даже здесь они преследуют человека. Кто-то сказал, что Бог дал нам наших родственников, но слава Богу, что мы можем сами выбирать своих приятелей? Не помню… — Он повернулся к Малгожате. — Она снимает комнату у какого-то рыбака. Адрес я записал. Прошу тебя, пойдем, а потом отправимся обедать. Мы должны еще раз извиниться перед вами, пан доктор. Но мы можем встретиться после обеда? В парке должны быть какие-то выступления в шесть часов. Что вы об этом думаете?

— Превосходно! — Завадский поклонился Малгожате. — Буду ждать в парке. — Он подал Зентеку сумку. — Здесь вещи вашей сестрички. Благодарю вас, панна Малгожата, за такую прекрасную прогулку.

Одаренный самой красивой из улыбок, он пошел к отелю.

Когда он уже достаточно удалился, Малгожата взглянула на идущего рядом с ней капитана.

— Когда увидишь тетку, кланяйся ей… — тихо прошептала она. Потом рассмеялась. — Совсем как в криминальном романе. А что это еще за тетка?

— К сожалению… У меня нет теток. И уж наверняка, нет общих теток с тобой. — Он посерьезнел. — Ну что?

— Я сама надела на него темные очки.

Она была такой сияющей, когда говорила это, что он остановился, глядя на нее с надеждой.

— Продолжай!

— Голову даю на отсечение, что это не он!

— Ты уверена?

— Абсолютно. Насколько человек вообще может быть в чем-то уверен.

— Посмотрим… — неохотно проворчал капитан. — Посмотрим.

Он полез в карман и вынул оттуда листок бумаги.

— Это что, адрес тетки?

Он покачал головой. После секундного колебания капитан подал листок девушке.

Она взяла его в руки и, сняв очки, начала читать, отстранив листок от себя.

Малгожата молча отдала капитану листок и пошла вперед, наклонив голову.

— Что с тобой? — спросил он, догоняя ее. — Ты переживаешь, что его не узнала? Но ведь это теперь уже неважно.

Она остановилась.

— Я переживаю, что если… каким-то чудом… это окажется он… то… то…

— То что?

— То мы находимся здесь в последний раз этим летом…

И снова пошла вперед. А Зентек пошел за ней, удивленный и полный противоречивых мыслей.

Хенрик Завадский быстро шел по аллее, стараясь как можно быстрее дойти до отеля. Он был голоден.