— Боевая форма, принять, — произнес я заученную фразу.

Все мое тело покрылось черной матовой броней, увитой узором багровых прожилок. Только вот цепи от этого не порвались, а наоборот — натянулись так, что даже дышать стало трудно. Да чтоб вас всех со стены обоссали.

Сил заметно прибавилось в моем воображении, так что я даже почувствовал, как смог немного пошевелить рукой. Напрягаясь что было дури, попытался разорвать оковы, но безрезультатно.

Вокруг меня ездил Черный, на своем маленьком трехколесном велосипеде и при этом жонглировал человеческими органами.

— Смотри, я еду без рук. А ты так можешь?

Я не стал тратить силы на ответ, а лишь предпринял новую попытку. В этот раз пошло лучше и я даже смог оторвать руки от тела, пусть и совсем чуть-чуть. Но стоило выдохнуть, как цепи вновь сомкнулись вокруг меня.

— Давай, восьмерка, — подначивал Черный, кидаясь в мою сторону тухлыми мозгами. — Ты же только и умеешь, что все ломать, что теперь-то не так? Надо было есть мясо, как и говорил Черный. Был бы крутым и сильным, как я! А ты все время нос воротил. Человечину я не буду, восьмерочьи потроха я не хочу. Вот и не осталось силенок.

В третью попытку я вложил всю накопленную ярость, благо это было просто. Я представил, как сейчас разорву эти цепи, а затем доберусь до Черного и намотаю этот сраный скрипучий велосипед ему вокруг горла. Затем схвачусь одной рукой за раму, другой за руль и начну тянуть в разные стороны, чтобы передавить ему шею. А затем вырву все спицы и затолкаю их…

— Да, — пророкотал Черный. — Друг из тебя так себе, должен заметить.

На последней фразе моя ярость достигла предела, а одно из звеньев с грохотом лопнуло. В то же мгновение я мешком свалился… Не знаю куда я свалился в этой темноте, где не было ничего, кроме скрипа сраного велосипеда.

Словно упал в воду и продолжал медленно погружаться на дно, которого нет. Потому что каждая восьмерка знает, что дно — это сектор.

Меня крутило от боли, что судорогами проходила по телу. Казалось, мои органы плавятся изнутри, а в голову мне затолкали те самые спицы и сейчас усердно проворачивают. Кажется я падал вечность или две. Постепенно боль сходила на нет, уступая место странному онемению.

Почему мне больно, хотя я нахожусь внутри своего подсознания? Что вообще происходит?

— Нарушение целостности защитного протокола. Ошибка в коде, вызванная сторонним вмешательством, — начал декламировать Черный каким-то машинным голосом. — Неконтролируемый выброс генома прототипа Генома в организм носителя. Повреждения организма обратимы, запущен процесс купирования, запущен процесс реконструкции, запущен процесс регенерации.

— Так, то есть ошейник не дает мне принять боевую форму, но и сдохнуть тоже не даст.

— Восьмерка, — воскликнул Черный своим ехидным рокотом, — Это не только ценный геном, но и два, а то и три кило свежего сочного мяса.

— Я вообще-то за сотню вешу.

— В тебе говна много, — пожал плечами Черный. — И желчи. Аж наружу прет.

— Как выпить-то хочется.

— Что и требовалось доказать! — воскликнул тот.

Поднявшись на ноги, хотя уместнее будет сказать, приняв вертикальное положение, я вновь уставился на цепи.

Думай, восьмерка, думай. Ты уже проделывал этот фокус раньше, превращая броню в когти или когда пытался протиснуться в пролом. Оби тоже так умеет, причем вообще свободно. Решение должно быть, причем где-то на поверхности.

Даже ребенок справился с этой задачей. Я что-то упускаю. Что-то простое и банальное, но важное в этой ситуации.

— О-о, — оскалился мой вечный комментатор. — Груда мышц и злобы наконец вспомнила, что у нее есть мозги. Осталось дело за малым. Вспомнить в какой части организма они расположены и найти кнопку для их активации.

— Не напомнишь?

— С радостью, но только в форме песни, — заорал Черный и тут же брякнул по струнам своей укул… чего-то там.

— Хватит! — проревел я.

Из ушей, глаз и носа тут же потекла кровь. Она просачивалась сквозь маску, стекая по подбородку на грудь.

Опустив голову, тяжело дыша, я старался прийти в себя. Похожее состояние было, когда Черный произносил слова, вызывавшие адскую головную боль. Например «яблоко» или «наизнанку».

Позже это оказалось частью пароля, снимающего некоторые ограничения. Но эта музыка, а вернее стоны бедных струн, вызывали похожую реакцию.

Меня осенило. Черный все это время пытался мне помочь, пусть и не говоря ничего прямо, пока я не дошел до края. А сейчас я снова тут, на пороге смерти. Посмотрел на цепи, затем на Черного.